Гарегин Нжде и Третий Рейх

Вопрос: Расскажите, какие причины побудили Вас установить связь с немцами и сотрудничать с ними во время Второй мировой войны?

Ответ: Армяне на Балканах и вообще во всей Европе подвергались непосредственной опасности со стороны немцев. Для меня было психологически невозможно перестать интересоваться судьбой армян.  Об угрозах, раздающихся в адрес армян со стороны Верховного командования и немецкой печати, знали как за границей, так и в СССР.

Если советское армянство, опираясь на шестую часть земного шара, нашло в себе силы отнестись с презрением к немецким угрозам, то зарубежные армяне – абсолютно беззащитные и лишенные
какой-либо политической опоры – были уже в панике. Кровавая рука немцев легко могла превратить их в горсть пепла, и ни одно государство даже не подумало бы выразить протест.

Со времени Первой мировой войны армяне прекрасно знали, что из себя представляет европейское общество. В такой обстановке моя пассивность не только не имела бы оправдания, но и, с моей стороны, была бы по меньшей мере малодушием.

Немцы обвиняли весь армянский народ в ненависти к Германии. Это значит, что они были убеждены также в том, что армяне могут сблизиться с ними только с целью действовать против своих смертельных врагов – турок.

Поэтому они предлагали армянам сотрудничать с ними на антитурецком фронте. Именно поэтому наши переговоры в Берлине протекали на антитурецкой почве и молодые армяне брались исключительно из числа турецких армян и из тех районов Европейской Турции, где они, пройдя подготовку, должны были впоследствии работать.

В Болгарии имелось достаточное количество армян-белогвардейцев, и из них тоже можно было вербовать людей в случае, если бы дело касалось Восточного фронта. Наконец, в те дни, когда мы – через немецкое посольство – возбудили ходатайство в пользу армян, антисоветского фронта еще не существовало. Значит, не могло быть речи и о политических симпатиях.

Нас – армян, всегда обвиняли в политическом романтизме, отсутствии дипломатичности, катастрофически однолинейной политике. Одним словом – в головотяпстве и непрофессионализме. 90% армянского народа проживало в сфере влияния врагов Германии, а 10% – на территориях, оккупированных немцами.

Из этого немцы делали вывод, что 90% армян действуют против Германии. Поэтому они грозились подвергнуть армян участи евреев. Необходимо было принять меры, и болгарско-армянский комитет с целью защиты армян возбудил известное ходатайство. С этого и началась связь с Немецким посольством в Софии. Это произошло в те дни, когда еще существовал германо-советский блок.

Я должен признаться, что наряду со многими тысячами людей был убежден в том, что эта война рано или поздно коснется и судеб Турции, вовлекая ее в свое пламя. Как это случилось, что Турции удалось соблюсти нейтралитет, чем полностью воспользовалась Англия?

Зачем Англия уберегла Турцию от разрушений войны? Это становится понятным лишь в свете нынешней англо-американской политики. Не следовало ослаблять Турцию. Необходимо было сохранить ее как военную и экономическую силу, как живой щит против Советов.

Турция в сохранности нужна была для завтрашнего дня Англии – поэтому и английская дипломатия спасла Турцию/ Немецкая армия, которая оккупировала Югославию и Грецию, без единого выстрела захватила бы и европейскую Турцию. Приезжающие в те дни из Турции рассказывали о возникшей там панике. Сопротивление Стамбула было бы не более продолжительным, чем сопротивление Югославии.

Как только немецкие войска вступили в Болгарию, турецкая печать стала превозносить традиционное германо-турецкое братство по оружию. Было подписано торговое соглашение. Немцы поздно догадались, что это соглашение было продиктовано турецкому правительству Англией для того, чтобы любой ценой уберечь Турцию от ужасов войны.

Спустя месяцы, когда для немцев стала ясна двойная игра Турции, было уже поздно думать о нанесении ей удара. Они думали, что Турция в любой момент может перейти на сторону врагов немцев.

Распространяемые иностранной печатью и радиостанциями сообщения, неблагоприятные для армян, сразу возымели воздействие на те элементы болгарского народа, которые ненавидели инородцев.

Эти элементы (большей частью торговцы и государственные чиновники), захватив богатство евреев, не скрывали своей радости от того, что скоро приберут к рукам и магазины, и прочее имущество армян.

Болгарские легионеры запрещали армянам говорить по-армянски, требуя говорить на болгарском. В некоторых местах отказывались снабжать армян продовольствием и топливом. Начались притеснения.

В таких обстоятельствах из Германии в Софию прибыл делегат от армянской колонии в Вене Эдди Папазян, привезший с собой предложение епархиальному совету об оказании помощи армянским военнопленным.

По понятным причинам это предложение нашло широкий отклик у всех армян Болгарии. Они начали собирать для армянских военнопленных одежду, продовольствие, табак. Был создан комитет для сбора денег. Болгарские власти сначала запретили это начинание, сочтя его просоветским.

Чтобы обеспечить успех дела, комитет заявил германскому консульству и болгарскому военному министерству, что деньги будут отпускаться нуждающимся семьям болгарских солдат, раненым немецким солдатам и армянским военнопленным, находящимся в Германии. После такой постановки вопроса сбор денег был разрешен.

Вопрос: Расскажите конкретно о характере связи с немецкими официальными органами.

Ответ: В связи с обращением Армянского комитета нам в германском посольстве заявили, что проблема армян может быть решена только в Берлине и что подробные объяснения касательно
армян необходимо представить туда. Той же точки зрения придерживались некоторые болгарские государственные деятели, настроенные дружески по отношению к армянам. Я был вынужден отправиться в Берлин.

В Берлине мне сказали: «Вы приехали защищать Ваших армян? Ладно, приведите доказательства, что армяне всего мира не ненавидят немцев и не действуют против Германии». С типично немецкой солдафонской грубостью мне дали понять, что если армяне в Европе и на Балканах не хотят быть
уничтожены, они должны защищать немцев.

Я обещал предоставить им около 50 человек, знающих турецкую психологию, после чего они (майор Друм и еще кто-то, чью фамилию не помню) обязались прояснить вопрос для соответствующего немецкого министерства и оказать необходимое воздействие, чтобы армяне не стали жертвой антигерманских провокаций.

Я написал в Софию, чтобы прислали людей. Прибывших оттуда армян разместили в деревушке Хохен-Бинде недалеко от Берлина. Спустя месяц майор Друм пригласил меня к себе и сообщил, что прежде чем отправить наших ребят во Фракию, хочет использовать их на Кавказе.

Он добавил: «Находясь на Кавказе, когда германская армия займет Тбилиси и подойдет к границам Армении, ваши люди смогут быть полезными вашему народу, предупредив его не оставлять
страну вместе с Красной Армией, не уничтожать продовольствие и т.д., а после оккупации Армении, присоединившись к новым армянским силам, они будут брошены на Турцию».

Я ответил, что, привозя наших людей, мы им обещали, что они будут работать в турецкой Фракии, что они подготовлены для этой территории и абсолютно непригодны для работы в условиях
Закавказья. Затем, выражая желание ребят, я попросил по возможности вернуть их во Фракию. Последнее слово Друма было: «Хорошо».

Спустя две недели после этой встречи наши люди были переданы в распоряжение нового учреждения, которым руководил доктор Эйнгельгаупт. Познакомившись с ним, я напомнил ему наши условия и сообщил желание наших людей поскорее вернуться в Болгарию и взяться за работу против Турции. Он был полностью со мной согласен в том, что наши люди могут работать только в условиях Турции.

Я снова вернулся в Софию.

Отрывок из книги Ваче Овсепяна: “Гарегин Нжде и КГБ Воспоминания разведчика”Протокол допроса Задержанного Тер-Арутюняна Гарегина От 22-го марта 1947г. Допросил: начальник первого отдела Министерства госбезопасности Арм. ССР Майор Мелкумян стр 173-177.