Раиса Шейнберг еще несколько недель назад входила в совет национальной безопасности США, где занималась международными экономическими вопросами. В общей сложности она проработала в структурах федерального правительства семь лет.
Фото: Дональд и Мелания Трамп DW
В интервью DW накануне инаугурации избранного президента Дональда Трампа она рассказала, чего стоит от него ждать и как американцы относятся к вмешательству России в прошедшие выборы.
DW: Раиса, новый президент США Дональд Трамп – очень оригинальная личность, победа которого ввергла в шок истеблишмент. К тому же в Вашингтоне кандидат от демократов Хиллари Клинтон получила 91 процент голосов. Какие настроения в городе?
Раиса Шейнберг: Атмосфера странноватая. Люди постепенно начинают привыкать к этой неожиданной победе Трампа. Новый президент совершенно непредсказуем.
К тому же сейчас в Конгрессе идут слушания по кандидатурам в администрацию, и в ходе этих слушаний выясняется, что многие кандидаты не готовы ответить на фундаментальные вопросы, которые им задают конгрессмены. В общем, политическая атмосфера крайне неуверенная.
– Что говорят о будущем санкций? Этот вопрос волнует людей в России больше всего.
– Одна из самых больших загадок будущей политики в отношении России – это санкции. Решит ли администрация сохранить действующие санкции, решит ли она их отменить, никто не может сказать определенно.
Экспертное сообщество скажет вам, что санкции структурированы таким образом, чтобы добиться определенных изменений в действиях России. Поэтому внезапное снятие санкций на фоне украинского кризиса – скажем, если Россия решит сотрудничать с США по вопросу Сирии – было бы очень необычным шагом.
И мое личное мнение как эксперта состоит в том, что такой шаг подорвал бы авторитет нашей санкционной политики, потому что это был бы односторонний шаг без достижения целей, а именно изменения позиции России по тем вопросам, из-за которых эти санкции были введены.
Однако, если новый президент решит отменить санкции, почувствовав что наши отношения с Россией улучшаются или просто в качестве жеста доброй воли, никто и ничто его не остановит.
– Как американская общественность воспринимает факт вмешательства в предвыборную кампанию из-за границы? Со стороны России?
– Россия сыграла определенную роль в общественном мнении в ходе выборов, но степень озабоченности этим вопросом в данный момент ограничена. Все зависит от того, как люди относятся к избранному президенту.
Те опросы общественного мнения, которые видела я, говорят о том, что немалое количество людей просто пожимает плечами и соглашается с тем, что использование компромата – составная часть политической игры.
И если компромат помог выиграть выборы – прекрасно. Спасибо, мол, господин Путин. Для большинства американской публики манипуляция общественным мнением из-за рубежа далеко не в списке главных тем.
– А в будущем эта история может сыграть какую-то роль в американской политике?
Я думаю, это маловероятно. Что более вероятно – это то, что у Трампа обнаружатся бизнес-связи в России, о которых станет известно общественности.
Что касается истории с российским вмешательством в выборы, она, конечно, может отбрасываться тень на его легитимность, и он будет всеми силами стараться ее замять. В какой-то момент эта тема уйдет в тень очередного кризиса, и я не думаю, что общественное внимание к этой теме сохранится.
– То есть Россия может ждать более прагматичного подхода к двусторонним отношениям?
Думаю, это нормально – ждать прагматизма в международных отношениях. Но в то же время нечестно было бы характеризовать администрацию Обамы как непрагматичную. Понятие прагматизма ведь определяется и позицией наблюдателя.
С точки зрения Москвы, подход Обамы мог показаться не самым прагматичным. А может, и не самым реалистичным. Может, между Трампом и Путиным больше понимания по каким-то принципиальным вопросам. Тогда, с точки зрения России, будет больше прагматизма.
