Где моя Родина?

В девяностых, я в Москве был не плохим бизнесменом, владел несколькими ларьками “Союзпечать”, где в место газет, продавали что угодно, но только не газеты. Продавали всё, от Китайских ветровок, до национального напитка от московского завода “Кристалл”.

Дела шли не плохо, владел новенькой шестёркой и всегда пачку денег в кармане. Тратил их ровно так же, как и зарабатывал, те времена, я мог себе позволить всё, кроме московской прописки, хотя в итоге это тоже приобрёл как то.

Иногда я забывал, где вчера потратил и куда потратил, но это всё не имело никакого значения, когда под утро, мне местный милиционер, предлагал выворачивать карманы в отделении милиции, куда после клуба меня приводили. Нет я не любитель напиваться до белой горячки, я вообще не люблю напиваться, но меня иногда заставляли обстоятельства.

Ну откуда мне было знать, что есть дамы, которые могут пить с мужиками на ровне, да ещё и на своих ногах, придёт меня вытаскивать с отделения?) Но я очень редко попадал в отделение, потому что два раза в одну и ту же лужу, не не не…

Как ни странно, на моей памяти, за всё время проживания в Москве, в “обезьяннике” сидел всего три раза, два раза пьяный и один раз, за то, что во время комендантского часа, решил пойти в магазин, за хлебом, ну не могу без хлеба есть украинский борщ.

В девяностых, не знаю как по России, но в Москве, лицо кавказской национальности, были как красная тряпка, для милиционеров.

Они нас преследовали по всюду, в метро, на остановке, в трамвае, автобусе, троллейбусе, из всех машин, обязательно останавливали тебя, причём было не важно, он сотрудник милиции или гаишник, а про рынки, я вообще молчу, это было излюбленное место, для нашего доблестного ОМОН – а.

На рынке дела обстояли иначе, разговор был коротким, паспорт, пошли за мной, а уже в ОМОН – овском автозаке проверяли, какой у тебя пресс и на что способны ваши почки. Мне конечно повезло с этим, два раза только получил по почкам и то сам напросился, сказал, что задержанный мой родной брат. На что милиционер спросил:

– давай паспорт!

– пожалуйста!

Омоновец открыл, прочитал фамилию, даже не стал проверять место прописки, которую буквально неделю назад, прописался на постоянном, тем самым гордо считал себя новым москвичом.

– пошли за мной!

Мы с братом, пошли за товарищем милиционером, а в уме думаю, ну ничего, щяз придём, посмотрят, что я прописан в Москве и отпустят. Но туда куда он нас привёл, это была площадка за торговыми контейнерами.

Там собрали почти всех, у кого внешность подходило под лицо кавказской национальности. Что самое главное, все эти лица, лежали на асфальте лицом, ноги расставлены, а руки на затылке. Омоновец с нашими паспортами, подошёл к главному, показал на нас и сказал:

– ложитесь!

Место мы с братом, быстро нашли и подчинились приказу презрительного ОМОНа. На то время, у местных аля бизнесменов, очень было в моде, носить барсетку, за которыми удачно охотились братья наши грузины, хотя и сами не редко лежали в этом положении месте с нами. Ну как вы поняли, я как бизнесмен, не отличался от других и тоже носил барсетку.

Тут один омоновец, заметив барсетку, попросил, чёрт не то слово, приказал в грубой форме, высыпать всё содержимое, из барсетки. Я конечно не стал возражать, хотя знал, что содержимое, обязательно привлечёт их внимание.

В барсетке, у меня на тот момент, была сумма, эквивалентную на стоимость одного автомобиля марки шестерка. Интерес у стоячих на двух ножках, вооружённых до зубов, был неимоверно высоким. Все по очереди подходили, хватали пачки, со словами:

– Ни хрена у нас чурки живут!?

После позирование, всех охотников над добычей, я решил спросить:

– А можно собрать в барсетку?

– Зачем?

– Ну ветер чтоб не унёс!

– Это наши деньги, пусть унесёт, нам не жалко! (обрадовались остротой двуногие “герои”)

– И всё же можно собрать?

– Ну собери! Смеясь сказал один из двуногих.

Собирая всё что я высыпал, заодно посчитал, сколько денег осталось. Оказалось, что не хватает несколько купюр, точно не помню какого наминала. И тогда решил, что щяс встану и скажу, что у меня не хватает несколько купюр. Но мой брат, что лежал рядом, сказал:
– не надо, чёрт с ними, пускай подавятся.

Меня это предложение, не устраивало и внушив себя, пропиской москвича, чуть было не совершил глупость. Спасло меня то, что в этот момент, привели двух армян и точно как и нас, предложили им лечь на асфальт. Один из них, не стал сопротивляться, а вот второй, сказал:

– Ара, я в белом, не видишь что ли

– Мне п….й, ложись я сказал!

– Ара говорю же я в белом.

Тут сходу один из двуногих врезал ему, а второй врезал с другой стороны. У бедного парня, весь белый костюм превратился в красный цвет. После недолгой тренировки над бедным парнем, парень прилёг рядом со своим другом. Двуногие блюстители закона, а точнее беззакония, ехидно улыбаясь сказали:

– Теперь ты в красном, спокойно ложись!

После этого, вставать я уже не собирался, а тем более, что то предъявлять им. Через некоторое время, нас всех повели в отделение, где нас отпустили очень быстро. Простые милиционеры, нам казались миролюбивыми, некоторые извинялись, что было редкостью на то время и говорили:

– Да это у них, кого то убили в Чечне, вот они и оторвались на вас.

Мне конечно, всё равно было, кого там убили, за что убили, я то тут причём, но это всё было сказано в уме. К чему, всё это я рассказываю?

Да просто, когда то давно, когда мы потеряли Шаумяновский район и оказавшись, в Степанакерте, нам предложили поселиться в разрушенном городе Шуши.

Но мы, не хотели испытывать трудности и рвались в Ереван, в надежде, что там, нас примут и поселят куда нибудь.

А когда пришли в Ереван, увидели огромные очереди за хлебом, не очень приветливые лица, не все конечно, но достаточно, чтобы заметить это, но всё равно, это было родное, лично я не чувствовал себя чужим.

Но и это нас не устроило и мы попёрли в Россию, фактически бросив свою страну, в самую трудную минуту. Бросили и выбрали страну, где испытывали унижение, на каждом углу, многие так и не поняли, что мы на самом деле потеряли и что мы ещё потеряем, а потеряемся мы сами, растворимся в массе и исчезнем навсегда.

Автор: Карен Агабекян