Это отрывки из очерка моей мамы. Здесь она описывает то, что она пережила во время землетрясения 1988 года. Я специально это перевела на русский, дабы люди узнали из первых уст о том, что видели и пережили армяне. Нвард Суренян.
«Я уже давно убедилась, что лишь в борьбе наше спасение. Вместе со всем народом я ждала нашу победу за Арцах и его присоединения к Армении. Но жизнь вновь сыграла злую шутку с моим народом. Есть одно мудрое и старое изречение, что если на долю человека выпадает большое горе, то вместе с ним ему дается и сила, для того, чтобы он смог все это пережить.
Я это поняла, когда одним солнечным декабрьским утром 1988 года всего лишь за 40 секунд рухнул мой любимый город Гюмри и половина нашей страны. Я никогда не забуду то, что произошло тогда. Казалось, что солнечное утро не наступало вовсе. Все сразу потемнело вокруг, начался ураган, и земля начала содрогаться, рыча, как лев.
Я поняла, что нужно быстрее выбежать из квартиры, пока есть возможность, но выйти сразу не получилось. Лишь когда сотрясения остановились на несколько секунд, я с двумя детьми успела выбежать. Мы спаслись, потому что наш дом не рухнул. Когда мы выбежали на улицу, сотрясения начались вновь и были еще сильнее.
Перед нашими глазами здания деформировались и рушились, как карточные домики. Начались нечеловеческие крики и вопли людей, оказавшихся под завалами. Жильцы нашего дома, даже будучи в шоковом состоянии, все равно сразу подбежали к рухнувшему рядом с нами дому и начали вытаскивать людей. Им удалось спасти несколько. Все они были в крови и грязи и лишь орали от боли. Мы еще не до конца понимали степень разрушений и не поняли, что произошло….
Мой муж пришел лишь через час. От мужа я узнала, что все высокие дома были разрушены, а он еле спасся…. Впервые часы стало ясно, что нет никакой связи с внешним миром. Не было ни света, ни воды, ни газа. Оставшиеся в живых гюмрийцы просто бродили по городу, в поисках родственников, и, казалось, не чувствовали холода зимы.
И мы также бродили в надежде, что найдем близких живыми. Проходя через развалины города, мы увидели ужасающие картины происходящего, которые невозможно описать словами. Помню мужчин, которые вопили и рыдали, пытаясь руками выкопать своих родных из под завалов. Ситуация усложнялось и тем, что не было никакой техники. Люди пытались откапывать завалы руками…
С каждым часом количество трупов на улице становилось все больше и больше. А что происходило рядом с детскими садами и школами не передать словами. Хотя прошло и больше 20 лет, но до сих пор в моих ушах слышны вопли и рыдания родителей.
Они выкрикивали имена своих детей, и как безумные бегали на месте, где лишь утром была школа или детский сад. Каким сильным сердцем должен обладать человек, чтоб после всего этого не сойти с ума…
В первый день многие падали в обморок. Были и те, кто попросту сходили с ума от увиденного. Они бегали по развалинам, смеясь и хлопая в ладоши, кто-то танцевал. А потом в следующие дни люди, казалось, превратились в камни. Только потом мы узнали, что сверху с вертолетов на жителей рассыпали порошок, для успокоения горожан. Мы до сих пор не знаем, что это был за порошок….
Сначала на помощь к нам пришли солдаты, служившие в Гюмри. Совсем юные. Но многие не выдерживали всего ужаса происходящего, некоторые солдаты сошли с ума. Потом через несколько часов пришли армяне из Джавахка и грузины.
Они узнали о трагедии по радио в Грузии, поскольку советское телевидение лишь поздно вечером сообщило на всю страну о трагедии. Кто пришел с мотыгами, кто с лопатами. У кого что было, то и принесли. Еще принесли еды. Когда я встретила армян Джавахка, они плакали. И все повторяли :
– “Наш отец умер, наш отец. Мы остались сиротами”. Я понимала, почему они так говорили. Мы всегда были близки с армянами из Джавахка, и всегда помогали друг другу. И то, что произошло в Гюмри, стало трагедией и для них, как и для всех остальных армян….
Помню в этот же день, когда под завалами 5 этажного дома нашли молодого парня, всего в крови и со сломанными ногами, первое, о чем он спросил было о Ереване: – “Ребята, вы в курсе, Ереван стоит?”. И я крикнула ему : – “Конечно, Ереван стоит, и многие пришли нам помочь”. Многие, после спасения, первым дело спрашивали, стоит ли Ереван, стоит ли Армения….
А мы продолжали искать родных, но с каждым часом узнавали все больше имен близких, родственников или просто знакомых, погибших под развалинами. Я до сих пор храню в сердце все их имена. Более 150 человек. Я не хочу описывать в подробностях о том, как они погибали, это сродни смерти, но до сих пор моя душа вопит от мысли, что большинство родных гибли целыми семьями…
Первые два дня людей хоронили в саванах. Без ритуалов. Только после нескольких дней нам привезли гробы. Тысячи черных гробов, казалось, весь город был ими покрыт…. Лишь через несколько дней на помощь к нам пришли спасатели со всего мира,потому, что советские власти не хотели пускать иностранцев.
Весь мир протянул нам руку помощи, о чем мы никогда не забудем. Спасатели привезли с собой технику, дрессированных собак для поиска живых, еду, одежду. Благодаря их профессионализму даже на седьмой день находили живых. Но даже подготовленные профессиональные спасатели не выдерживали всего ужаса увиденного.
Лишь потом мы узнали, что среди спасателей были погибшие. Они умирали на месте завалов от инфаркта. Попросту не выдерживали…
Напоследок, хочу рассказать о визите Горбачева, его жены и других членов правительства. Я помню слезы его жены, его соболезнования и обещания, что через два года город будет построен вновь. Но это не главное. Главное один из вопросов, заданных армянами Горбачему. Гюмрийцы спросили у Горбачева про Арцах и про то, что будет с Арцахским вопросом.
Он не ожидал такого вопроса и не знал, что ответить. Этот вопрос отражает всю душу и силу нашего народа. Хотя многие из них потеряли своих родных, кто-то нашел, кто-то еще искал, но все равно, даже в такой ситуации армяне беспокоились за судьбу Арцаха и армян Арцаха. Благодаря этой силе мы победили.
Материал предоставила: Нвард Суренян
