Заявление Алиева о «возвращении азербайджанцев» в Армению и «азербайджанском происхождении» армянских топонимов — это историческая манипуляция, направленная на подрыв легитимности армянского государства и оправдание экспансионистской политики.

Подробнее в поиске на сайте Day az статья под названием: “Президент Ильхам Алиев: Возвращение азербайджанцев в нынешнюю Армению не должно пугать армянский народ и армянское государство”

Ложь как элемент политики

Недавнее заявление президента Азербайджана Ильхама Алиева о том, что «азербайджанцы должны возвращаться на свои исторические земли — нынешнюю Армению», вновь стало поводом для напряжённой реакции в регионе.
В своей речи Алиев ссылался на «старые российские имперские карты», которые якобы доказывают азербайджанское происхождение армянских топонимов, утверждая, что «озера Севан нет, а есть Гёйча».
По сути, это заявление — не исторический комментарий, а политическая декларация, вписывающаяся в системную линию ревизионизма и давления на Армению.

Внутренняя мотивация: власть через врага

Для азербайджанского руководства подобные высказывания — не ошибка, а метод.
После войны 2020 года режим Алиева строит внутреннюю легитимность на образе победителя и хранителя национальной миссии.
Постоянное упоминание «незавершённой исторической справедливости» позволяет удерживать общественную мобилизацию, отвлекая внимание от социальных и политических проблем.
В обществе, где любая критика власти воспринимается как предательство, образ внешнего врага становится инструментом контроля.

Именно поэтому Баку не спешит переходить к реальному миру: угроза конфликта — основа внутренней стабильности режима.

Внешняя игра: ревизионизм под видом дипломатии

Заявления Алиева о «возвращении» и «азербайджанских землях в Армении» — это не просто риторика.
Это форма дипломатического давления, направленная на:

• подрыв легитимности армянского государства;
• формирование исторического нарратива, оправдывающего будущие территориальные притязания;
• запугивание Еревана с целью получения уступок — прежде всего по вопросу «Зангезурского коридора».

Когда глава государства говорит о «научной работе» по доказательству азербайджанского происхождения армянских топонимов, он фактически включает академическую и культурную сферу в идеологическую войну.
Так создаётся псевдонаучное обоснование для политических амбиций.

Почему нет мирного договора

Алиев сознательно избегает подписания мирного договора с Арменией.
Мир в его понимании — это не цель, а инструмент торга.
Он нужен не для установления стабильности, а для получения уступок:
от формулировок о границах до контроля над транспортными маршрутами.

Режим Алиева заинтересован в управляемом состоянии конфликта — таком, при котором война формально завершена, но напряжение сохраняется.
Это позволяет Баку одновременно демонстрировать миру «готовность к миру» и при этом держать Ереван под постоянным давлением угроз и ультиматумов.

Идеология реваншизма как системная преграда

Даже если формальный договор будет подписан, реальный мир останется недостижимым, пока в Азербайджане доминирует националистическая идеология, основанная на антиармянской идентичности.
Подобная модель не предполагает равноправного сосуществования:
она строится на идее превосходства и «восстановления исторической справедливости» путём пересмотра границ.

Фактически, Баку стремится не к миру, а к новому статусу-кво, в котором Армения будет вынуждена жить под постоянной угрозой давления — военного, политического и информационного.

Что это означает для Армении

Для армянского руководства подобная риторика — сигнал, что уступки и «гибкость» не гарантируют безопасности.
Пока в Азербайджане сохраняется идеология экспансионизма, устойчивый мир невозможен.
Следовательно, Армении необходимо:

• усиливать систему сдерживания — не только военную, но и дипломатическую;
• документировать и опровергать исторический ревизионизм Баку;
• развивать стратегические связи с партнёрами, способными гарантировать баланс сил в регионе.

Мир возможен только тогда, когда соседняя страна будет готова отказаться от политики угроз и лжи в пользу реального признания границ и суверенитета Армении.

Вывод

Ильхам Алиев не случайно строит политику на искажении фактов: для него вражда — это ресурс.
Она подпитывает власть, оправдывает авторитаризм и служит основой национальной мобилизации.
Поэтому пока в Баку правит этот режим, мир будет существовать лишь как инструмент давления, а не как цель.

Настоящее примирение возможно лишь после того, как Азербайджан откажется от идеологии исторического реваншизма — и начнёт видеть в соседях не врагов, а равных партнёров.

Иллюзия мира: почему Ереван закрывает глаза на риторику Алиева

1. От мира ради выживания — к миру ради видимости

После военного поражения 2020 года и падения Арцаха в 2023-м Армения оказалась в состоянии глубокой внешнеполитической зависимости и внутреннего кризиса.
Руководство страны сделало ставку на то, что демонстративная миролюбивая позиция поможет:

• снизить риск новой войны,
• получить международную поддержку,
• улучшить имидж Армении как “единственной конструктивной стороны”.

Эта логика породила риторику уступчивого пацифизма: любое жёсткое слово в адрес Баку воспринимается как риск сорвать процесс переговоров.
Так, на официальном уровне стараются не замечать даже откровенно враждебные высказывания Алиева — а иногда интерпретируют их как “позитивные сигналы”.

2. Геополитическая изоляция и зависимость от “дипломатического образа”

Ереван оказался между несколькими центрами силы — Россией, Западом, Турцией и Азербайджаном — при этом не имеет гарантированной военной поддержки ни от кого.
В этих условиях образ “миролюбивой жертвы” становится инструментом выживания.

• Для Брюсселя и Вашингтона Армения должна выглядеть как стабильный партнёр, не стремящийся к реваншу.
• Для Баку и Анкары — как слабая, но “сговорчивая” сторона, с которой можно вести диалог без страха эскалации.
• Для Москвы — как неудобный, но предсказуемый сосед, не способный к самостоятельной игре.

Таким образом, Армения поддерживает иллюзию веры в “готовность Алиева к миру”, потому что это выгодно в дипломатической упаковке — независимо от того, верит ли в это сама власть.

3. Политическая тактика Пашиняна: “гибкость вместо силы”

Премьер-министр Никол Пашинян выстроил свою внешнюю линию на идее, что уступки и спокойный диалог могут предотвратить новый конфликт.
Отсюда — его стремление публично избегать конфронтации и переводить остроту на уровень “технических переговоров”.

Когда Алиев говорит о “возвращении азербайджанцев в Армению”, вместо жёсткой реакции Ереван предпочитает отвечать формулами вроде:

“Мы остаёмся привержены миру и считаем, что такие заявления не мешают процессу.”

Это создаёт впечатление согласия или даже оправдания Алиева, хотя в реальности речь идёт о страхе перед прямым обострением и о попытке удержать хрупкое дипломатическое равновесие.

4. Внутриполитический мотив: избегание новой травмы и паники

После 2020 года армянское общество переживает хроническую усталость от конфронтации.
Власти опасаются, что признание реальности — того, что Алиев не собирается подписывать мир, — может вызвать:

• всплеск страха и недоверия,
• рост оппозиционных настроений,
• кризис легитимности самого правительства.

Поэтому риторика строится на принципе:

“Если повторять, что мир возможен, общество будет верить, что всё под контролем.”

Это форма управляемого самоуспокоения — власти сознательно создают “позитивную картинку”, чтобы не дать обществу впасть в отчаяние и хаос.

5. “Покрывание” Баку как вынужденная дипломатия

Иногда Ереван действительно публично оправдывает или сглаживает антииармянские высказывания Алиева.
Причины этого — сугубо прагматические:

• Страх перед провокацией: любое обвинение Баку может быть использовано Азербайджаном как предлог для давления или силового инцидента.
• Прагматизм в переговорах: правительство считает, что нельзя “загонять Алиева в угол”, иначе он полностью выйдет из диалога.
• Попытка сохранить каналы общения: для Еревана важно поддерживать хотя бы иллюзию контакта — иначе дипломатический процесс рухнет окончательно.

В результате создаётся ощущение, что власти Армении покрывают Алиева, хотя в действительности они боятся потерять единственный инструмент сдерживания — разговор.

6. Опасность этой линии: легитимизация агрессора

Однако такая политика имеет тяжёлые последствия.
Когда Ереван публично избегает обвинений и соглашается с “готовностью Баку к миру”, он фактически:

• помогает Алиеву формировать образ миротворца в глазах Запада,
• размывает границы ответственности за агрессию,
• и ослабляет собственные моральные и политические позиции.

Для международного сообщества картина становится неясной:
если сами армянские власти утверждают, что “Алиев хочет мира”, то где тогда агрессия и кому нужна защита?

Так дипломатическая корректность превращается в самообесценивание.

7. Что стоит за этим на самом деле

В основе всего лежит глубокое несоответствие между словами и убеждениями.
Власть прекрасно понимает, что Алиев не собирается подписывать мир,
но считает, что вынуждена играть в эту игру, чтобы:

• избежать военного давления,
• удержать международное внимание,
• и выиграть время для укрепления внутренних позиций.

Это не доверие — это политическая имитация веры, циничная, но рассчитанная.

8. Итог: между страхом и стратегией

Армянское руководство не обвиняет и не критикует Алиева не потому, что не видит его риторику,
а потому, что не видит альтернативы.
Мир с Азербайджаном рассматривается не как достижимая цель, а как инструмент удержания статуса-кво — даже если этот “мир” существует лишь на бумаге и в заявлениях.

Но цена этой тактики высока:

• внутри страны растёт недоверие,
• вовне — теряется чёткость армянской позиции.

Если Армения не начнёт называть вещи своими именами, она рискует оказаться не стороной, ищущей мир, а стороной, теряющей реальность.

Вне Строк