Бомба новой цепи конфликтов взорвалась 17 марта, и, казалось бы,— по незначительному поводу. 120 вооруженных солдат из «Дикой» турецкой дивизии прибыли в Баку на похороны сына известного азербайджанского миллионера Тагиева. После похорон эта группа на корабле возвращалась в Ленкорань.
Рабочий Совет обезоружил их — и тут начались кровавые столкновения. Армянский Национальный Совет оставался при этом на нейтральной позиции. Война же между Бакинским Рабочим Советом и мусаватистами шла не на жизнь, а на смерть.
Одна из сторон должна была победить — о перемирии и речи не было. Мусаватисты были не просто союзниками турок — они сами были турками. Победа мусаватистов была бы победой турок, и, естественно, что эта победа была нежелательна для всех армянских партий.
Тем не менее дашнакская партия, учитывая опасность турецко-армянских отношений, осталась на нейтральных позициях, точнее — не приняла в войне активного участия. А Национальный Совет, не покладая рук трудился, чтобы помирить стороны. Однако силы Бакинского Рабочего Совета намного превосходили силы мусаватистов, и без особого труда они окружили последних и готовы были их уничтожить.
Тогда по решению дашнакской партии Амазасп отобрал 200 самых опытных и дисциплинированных фидаинов, с которыми должен был вклиниться между силами Советской власти и мусаватистами. Причем им было приказано не отвечать на возможные выстрелы с турецкой стороны. Это задание было выполнено.
Группа Амазаспа заняла позицию между враждующими сторонами и за два дня прекратила военные действия. Постепенно стали выходить из укрытий женщины, старики и дети с белыми платками — знаком мира. Азербайджанцы объявили, чТо они сдаются Советской власти, и благодарили армян за спасение. Во время этих столкновений от случайной пули погиб Л.Атарбекян, который в качестве посредника сновал от одной стороны к другой.
По поводу мартовских событий Армянский Национальный Совет опубликовал подробный отчет, из которого следует, что благодаря его действиям было спасено 11726 азербайджанцев. Бакинские армяне проявили горячую заботу об азербайджанцах и фактически, спасли всю интеллигенцию нации. И «благодарность» за это получили через шесть месяцев.
Вот как это произошло.Национальный Совет решил собрать все армянские военные подразделения в одну армию и подчинить ее единому руководству. С этим предложением Национальный Совет обратился к Ревкому, но получил отказ: после мартовской победы над мусаватистами большевики настолько вошли во вкус насилия, что решили ликвидировать Армянский Национальный Совет и дашнакскую партию.
8 апреля Ревком объявил — в ответ на запрос о создании армянской армии,— что все национальные армии и Армянский Национальный Совет распускаются. Сначала Национальный Совет отказался подчиниться приказу, но вскоре был вынужден пойти на переговоры с Ревкомом. Переговоры состоялись 14 апреля Завершились они подписанием следующего соглашения.
«1. 2-й армянский полк расформировывается. Часть его переходит в состав бригады Амазаспа, а часть — под командование красных бригад Бакинского Совета.
2. Бригада Амазаспа разбивается на две части, каждая из которых входит в состав Красной Армии,— под номерами 16 и 17.
3. Командующим 16 и 17 бригадами назначается Амазасп, а его помощником — Серго Манучарян.
4. Бригады Амазаспа должны готовиться к военным действиям в западном направлении (то есть в направлении Гандзак — Ереван)».Соглашение было подписано С. Шаумяном, М. Горганяном, А.
Гюлханданяном, Н. Тер-Газаряном и А. Тер-Оганяном.Таким образом, армянская армия с 14 апреля перешла под командование большевиков. Численность ее составляла 12 000 бойцов, снабженных 50 пушками. В эту армию входили также боевые группы дашнакской партии и эсеров, находившиеся фактически в распоряжении этих партий и только в исключительных случаях использовавшиеся в боях. Боевая группа дашнакской партии состояла из 6000 отборных бойцов под командованием Г. Балаяна.
25 апреля власть в Баку полностью перешла в руки большевиков. В этот день был образован Совет бакинских депутатов трудящихся под председательством С. Шаумяна, все остальные партии и национальные советы объявлялись от дел отстраненными. Несмотря на это, Армянский Национальный Совет оставался авторитетным органом как для всей армянской общины Баку, так и для воинских соединений.
Однако и турки не сидели сложа руки: Нури-паша в Гандзаке организовал знаменитую «Исламскую армию». Его целью был Баку. В начале июня в Гандзак прибыла также турецкая регулярная армия. Азербайджанцы в самом Баку готовились к нападению, и Ревком решил первым начать наступление. 5 июня его войска пошли в наступление и заняли ряд стратегически важных пунктов.
Турецко-азербайджанские войска с тяжелыми потерями отступили. На поле боя осталось несколько сот трупов. 25 июня стало известно, что одна из турецких дивизий движется в сторону Гёгчи, а другая — в направлении Евлаха. Бакинское командование решило стремительным нападением на эти дивизии остановить наступление турецких войск.
После тяжёлых боев 27—28 июня турки отступили, а 29 июня перешли контрнаступление. Три дня продолжались кровавые бои, но на этот раз были вынуждены отступить бакинские войска, забирая с собой армянское население Гёгчи.
С этого дня инициатива оставалась за турками. 5 июля из Ирана в Баку прибыл полковник Бичерахов со своим полком и тут же был назначен начальником бакинской обороны. Но турецкие войска продолжали успешно наступать. Скоро выяснилось, что Баку придется
сдать: Бичерахов оказался предателем и вскоре со своим полком бежал в Россию.
В этом безвыходном положении Шаумян созвал чрезвычайный съезд местных советов и предложил заключить мир с турками. Предложение это было сделано в противовес другой идее — обратиться в сложившейся ситуации за помощью к англичанам, которые могли бы войти в Баку через Иран.
Шаумян и другие большевики уговаривали не делать этого, ибо приход англичан в Баку означал конец их этапа революции. Однако уговорить делегатов им не удалось, и съезд большинством голосов решил обратиться к Англии за помощью.
Это решение было фактически концом Советской власти в Баку, и большевики не торопились его осуществлять. Они тщательно скрывали, что готовятся к бегству. С 28 по 30 июля все, что было возможно, и все, что представляло какую-то ценность, погружалось на корабли. 30 июля на корабли были посажены солдаты Красной Армии и семьи руководителей.
Только после этого было созвано чрезвычайное заседание Бакинского совета, на котором Шаумян выступил с клеветнической речью, заявив пораженным депутатам, что вина за все неудачи Бакинского совета ложится на меньшевиков и дашнакскую партию. Затем он объявил, что Исполнительный совет слагает с себя обязанности и удаляется в Астрахань.
Это было настоящим предательством и вызвало поэтому бурю возмущения среди остававшихся. В числе бежавших были, кроме Шаумяна, и другие армянские большевики — С. Маркарян, А. Каринян, Г. Горганян, С. Тер-Габриэлян, А. Ованесян и другие.
После их бегства в Баку была создана новая власть, которая назвала себя диктатурой. Диктатуру эту осуществляли эсеры Велунц и Умански, дашнаки Аракелян и Мелик-Елчян и еще три матроса из Каспийского флота.
Первым решением диктатуры было намерение вернуть большевиков-беглецов и вывезенное ими имущество. Эта операция была успешно выполнена: за беглецами были посланы военные корабли, их догнали и вернули. Тут же они были арестованы.
Однако главной заботой диктатуры был фронт, который с каждым часом все более приближался к городу. Основная тяжесть войны ложилась на армян, и в особенности на дашнакскую партию, которая приложила все свои силы для удержания фронта. 30 июля ночью было созвано заседание бакинского комитета дашнакской партии.
Оно обсудило создавшееся положение и признало его безвыходным. Даже Ростом, который никогда не терял самообладания, был теперь в отчаянии. Однако во время заседания вдруг открылась дверь, и в зал вошел эсер Микаэл Тер-Погосян. Он шепотом попросил Ростома выйти по очень важному делу. В соседней комнате Тер-Погосян вручил Ростому радиотелеграмму из Ирана.
В ней англичане сообщали, что если в течение двух дней Баку продержится, то 5-тысячное английское войско придет на помощь городу: английская армия уже погружается на корабли. Ростом вернулся в зал заседаний полностью преображенным, он как бы воскрес и тут же принялся отдавать распоряжения. Согласия англичан прибыть в Баку добился представитель Национального Совета С. Араратян, которого совет для этой цели посылал в Тегеран.
Дашнакская партия объявила специальный призыв
Дашнакская партия объявила специальный призыв и послала на фронт несколько тысяч солдат. На фронт отправились Мурад и Сепух. которые прибыли в Баку с берегов Волги. Началось упорное, героическое сопротивление. Нужно было удержать врага во что бы то ни стало на два дня.
2 августа турки перешли в яростное наступление, но после пяти часов кровопролитных боев они продвинулись вперед всего на 500 метров.
На следующий день по всему фронту гремели пушки, и турки предпринимали одно наступление за другим, но бакинцы защищались с фантастической храбростью. Один за другим падали лучшие армянские воины— Мурад, Арам, Исак. Раненых было очень много.
4 августа в Баку прибыл полковник Стокс с несколькими десятками английских солдат и сообщил, что за ним следуют 5 000 английских солдат. Эта весть воодушевила защитников Баку, и они продолжали сопротивление еще решительнее. Ростом появлялся то на одной позиции, то на другой, воодушевляя людей.
Все члены дашнакской партии были на фронте. Защитники Баку уже выбивались из сил, когда одно из подразделений смело прорвалось в тыл противника, и турецкие войска фактически оказались в окружении. После трех часов упорного боя турки смогли выйти из окружения и отступить, оставив на поле боя тысячи трупов, 16 пулеметов и много боеприпасов. С бакинской стороны было убито 14 офицеров и 415 солдат. Был убит помощник Амазаспа Серго, один из самых смелых и талантливых воинов бакинского сражения.
5 августа в Баку вошли англичане. Однако их приход вызвал сильное недовольство среди мусульманского (а частично — также и среди русского) населения и большевиков. В городе стали появляться плакаты «Долой армян!», «Смерть армянам!», «Да здравствуют Турция и Россия!». Мир в Баку продлился всего лишь три недели.
Турки ждали подкрепления и готовились к решительному наступлению. Бакинцы также начали перестраиваться и готовились к новой обороне. Общим командующим бакинских войск «Диктатура» назначила генерала Докучяна, начальником штаба — генерала Багратуни. Не удалось, однако, добиться координации и общего руководства с англичанами.
Они, под командованием генерала Денстервиля, действовали совершенно отдельно. Они заняли правую часть, так называемый «Грязный Вулкан». Денстервиль с самого начала очень пессимистически смотрел на возможность победы, и все чувствовали, что при первой же серьезной опасности он оставит фронт па произвол судьбы и удалится.
29 августа, получив подкрепление, турки начали наступление против англичан. После ожесточенных боев англичане оставили часть своих позиций. 1 сентября турецкие войска снова пошли в наступление, и генерал Денстервиль сообщил «Диктатуре», что положение тяжелое и нужно начать переговоры с турками о перемирии.
«Диктатура» единогласно отказала англичанину и потребовала, чтобы англичане вернулись на фронт. В противном случае «Диктатура» угрожала открыть артиллерийский огонь по английским кораблям. Англичане вынуждены были уступить, и битва продолжалась. Противник медленными шагами, но продвигался вперед. 13 сентября около 3000 азербайджанцев вместе с турками напали на Суруханский район и до поздней ночи пытались прорвать оборону.
На следующий день турки начали наступление по всему фронту и к утру уже стояли на подступах к городу. Кровавый конец приближался. Англичане оставили свои позиции и готовились к бегству. Они сообщили «Диктатуре», что покидают город и предложили ей поднять белый флаг. «Диктатура» умоляла их остаться еще на три дня, чтобы успеть организовать эвакуацию населения, но генерал Денстервиль сказал, что через два часа они отплывают.
И действительно, в 8 часов утра английские корабли отплыли в сторону Ирана. Армяне остались одни. «Диктатура» стала готовить делегацию для переговоров с турками. Но народ уже в панике бросился к кораблям и лодкам. Войско также занимало места на кораблях — с боями оно отступало к пристани. Некоторым подразделениям было приказано не отступать, и они сражались до последнего патрона — и были затем вырезаны по прибытии турок.
Утром 15 сентября корабли с войсками и беженцами отплыли от пристани и направились, кто в Иран, кто в Петровск, кто в Красноводск. Последним на пароход взошел Ростом, душа героической бакинской битвы. Мрачный, поникший, отчаявшийся, смотрел он на Баку, где уже началась резня. Азербайджанцы грабили и убивали всех оставшихся в городе армян.
Три дня длилось насилие и погромы, в которых участвовали даже руководители азербайджанцев: все они были достойными учениками Энвера и Таалата. Турецкие войска вошли в город вечером 16 сентября. Начались аресты. Армяне были объявлены вне закона.
А теперь можно вернуться в Армению, которая с 28 мая 1918 года стала независимой республикой. Независимость не вызвала бурных восторгов, торжественных речей и парадов. Напротив, для многих неопределенность, которая была связана с этим новым положением, напоминала трагедию. Независимость была на бумаге, а в реальности была территория в 12 000 км2, до предела заполненная голодными и окровавленными беженцами.
Этот клочок земли еще предстояло сделать независимой республикой, с этой Голгофы начиная, еще должен был воскреснуть распятый армянский народ. За это. как всегда, в безнадежной ситуации, взялась дашнакская партия. В Тифлисе, где находились армянские руководители. был полный хаос. После провозглашения независимости Грузии армяно-грузинские отношения напряглись до предела.
Опьяненные возможностями собственной независимости и немецкого протектората. грузины с непониманием, доходящим порой до ненависти, смотрели на отношение армян к русским. Армян даже упрекали в том, что они якобы «держатся за полы русских». Со своей стороны многие армяне не могли простить грузинам того, что в труднейшей ситуации они оставили их одних и даже заключили договор с турками, что расценивалось как измена.
Начали раздаваться голоса против того, что «в пределах суверенного грузинского государства продолжает оставаться правительство другого государства, место которого — в Ереване». И это высказывалось тогда, когда связь с Ереваном была полностью прервана, а в ущельях Лори и Памбак турецкие войска уничтожали армянские деревни.
Неспокойно было и в руководстве Национального Совета. Когда премьер-министром Армении был назначен Качазнуни, руководитель партии народников М. Бабаджанян отказался войти в правительство и развернул активную антидашнакскую кампанию, требуя, чтобы дашнакская партия
отстранилась от власти и передала управление страной народникам.
Однако дашнакской партии никак нельзя было уходить с политической сцены, ибо кроме нее народ не признал бы никого своим руководителем. После неоднократных безуспешных попыток найти общий язык с народниками Качазнуни образовал первое правительство независимой Армении в следующем составе: Качазнуни — премьер-министр, Хатисян — министр иностранных дел, Арам — министр внутренних дел, Карчикян — министр финансов, Ахвердян — министр обороны.
Последний был беспартийным, все остальные министры были членами дашнакской партии. Вскоре представитель Германии сообщил армянскому правительству, что 25 июня в Константинополе состоится мирная конференция с участием Германии, Австро Венгрии, Болгарии, Турции и закавказских республик, где должны быть разрешены все нерешенные проблемы между Турцией и Кавказом. На эту конференцию была послана армянская делегация в составе: А. Агаронян, А. Хатисян и М. Бабаджанян — тот самый Бабаджанян, который развернул антидашнакскую кампанию и отказался войти в правительство.
Интересно отметить, что члены Национального Совета не спешили переезжать в Ереван, который, конечно, по сравнению с Тифлисом был тогда деревней. Однако дашнакская партия, решительно потребовала переезда в Ереван, и правительство покинуло Тифлис. В Дилижане армянская конница торжественно встретила свое правительство. 9 июля правительство прибыло в Ереван.
Мы не станем останавливаться на той рутинной деятельности, которую вела партия, выполняя государственную функцию: создавались знамя, герб, законы, милиция, армия, государственные учреждения, внешние связи, деньги.
Все это осуществлялось вопреки постоянным спорам, правительственным кризисам и взаимным обидам. Не будь дашнакской партии, которая в самые критические минуты брала все в свои руки, бесконечные споры в парламенте вконец разорили бы еще не вставшую на ноги республику.
По материалам группы:SEBASTIA_airsoft_team
Отрывок из книги Эдуарда Оганесяна «Век борьбы» Продолжение следует
Читать также: Армяне опьяненные революцией в России — 1917 г., Отношение армян к большевистскому перевороту, Ноябрь 1917 — Перемирие — Новые погромы армян в Баку — Подготовка турок к новой войне, Трапезундские переговоры — Отступление армян в страшных условиях, Отступление из Эрзерума — Переход войны в Восточную Армению, Предательская сдача и падение Карса, Генеральное наступление турок — Армения перед выбором — Свобода или смерть, Из истории создания и распада Закавказского Сейма, Об истории создания и распада Закавказского Сейма – Продолжение, В день падения Закавказского Сейма – Независимость Грузии
