За последний год Владимир Путин пошел на ряд авантюр в Сирии и в целом на Ближнем Востоке. Он не только находится в союзе с Ираном, но и сближается с традиционными союзниками США – Израилем, Турцией, Саудовской Аравией и Египтом. Автор Financial Times, однако, сомневается, что успехи Москвы будут долгосрочными, — но пока разные игроки в регионе принимают помощь Кремля, добавляет газета.
Прошел год с начала операции Владимира Путина в Сирии и три года – с тех пор как он совершил «региональный дипломатический переворот» за счет США, предложив вывезти из Сирии химическое оружие. Критики считают его «хищным оппортунистом», фанаты уверены в его проницательности, описывает Financial Times.
На рискованное вмешательство в происходящее в Сирии российский лидер наверняка пошел в том числе для того, чтобы восстановить статус России как супердержавы, сбавить накал страстей на Западе после событий на Украине и дать Вашингтону понять, что смена режима в Дамаске неприемлема.
В бурлящем «котле Леванта» Москва может позиционировать себя как силу с устойчивой позицией, отмечает автор статьи: она держалась официальных властей в Дамаске и Багдаде, в то время как Вашингтон поддерживает премьер-министра Ирака и при этом настаивает на уходе президента Башара Асада.
В Сирии Россия находится в союзе с Ираном – «революционной силой, которая перевернула строй арабов-суннитов и создала шиитскую ось от Багдада до Бейрута». В Ираке при этом США из-за поддержки нынешнего премьера страны «неуютным» образом оказались по одну сторону с Ираном против джихадистов-суннитов из ИГ*. У Путина же стратегия проста – он встал во главе шиитской оси, считает автор.
Это рискованное дело, добавляет он: вражда между двумя ветвями ислама может получить отголосок внутри самой России. Да и в Сирии у Москвы в руках «тикающая бомба», потому что повстанцы-сунниты, поддерживаемые Саудовской Аравией и Турцией, оказались сильнее, чем казалось. Асад пока остается, но русские воочию убедились, что правит он «руинами», описывает Financial Times.
Однако цель путинской авантюры – воспользоваться создавшимся на Ближнем Востоке после сентября 2013 года представлением, что США находятся в упадке. Почти никто в регионе не верит, что США могут или в состоянии влиять на происходящее, в то время как Путин сближается с традиционными союзниками Вашингтона – Израилем, Саудовской Аравией, Турцией и Египтом.
В целом достижения Путина на Ближнем Востоке выглядят «неправдоподобно хорошими». По мнению автора, они, «скорее всего, эфемерны, но выводят США из равновесия». Вопрос теперь в том, «до какой степени серия тактических подвижек, с виду за счет США, начнет напоминать некую стратегию», ведь «мало кто верит, что Россия, пытаясь сдружиться одновременно с шиитами и суннитами или с Израилем и Ираном, может выстроить прочный и связный альянс в регионе, в котором всегда выступала в качестве пакостника».
Правда, признает обозреватель Financial Times, один из турецких чиновников так оценил контакты с Россией на Ближнем Востоке: «Если кто-то подает тебе хорошую еду, глупо от нее отказываться».
Фото: Reuters FINANCIAL TIMES Оригинал
