“Туркменгазу” не стоит рассчитывать на поставки в Россию, но предлагается подумать о новых формах сотрудничества с “Газпромом”, указывают эксперты. Ашхабад пока молчит. Две недели прошли после появления в СМИ информации об изменении позиции “Газпрома” в отношении “Туркменгаза”, но публичной реакции на это из Ашхабада пока не слышно.
Напомним, что 15 сентября газета “Коммерсант”, ссылаясь на зампреда правления “Газпрома” Александра Медведева, сообщила, что компания до конца 2018 года не планирует закупать газ в Туркмении, но приостановила разбирательство с “Туркменгазом” в Стокгольмском арбитраже.
Речь идет об иске, поданном в 2015 году и связанном с уже состоявшимися закупками туркменского газа, которые, как считает “Газпром”, осуществлялись по завышенным ценам и были убыточными для российской компании. И она из-за этого требует возврата 5 миллиардов долларов.
“Газпром” хочет не газ, а долю в месторождениях?
Новость о приостановке рассмотрения иска в Стокгольме сопровождалась комментарием, что пауза будет использована для консультаций с туркменской стороной для поиска некоего решения, направленного на развитие отношений, а также допущением, что “Газпром” хочет получить долю в проектах по разработке газовых месторождений в Туркмении.
“Китайский концерн CNPC имеет контракт, обеспечивающий им такой доступ к туркменским месторождениям, которого не имеют другие иностранные фирмы. Возможно, “Газпром” рассчитывает на получение подобного эксклюзива.
Тем более, что Ашхабад находится в сложной ситуации, и это известно в Москве. Недавние отмены социальных льгот – это отражение того, что прежнего дождя газодолларов уже нет”, – объясняет эксперт российского Института стран СНГ Андрей Грозин.
“Властям стало ясно, что одними контактами с КНР закрыть бюджетные дыры, которые растут из месяца в месяц, не удается”, – подчеркивает собеседник DW.
По его мнению, решение отложить арбитраж свидетельствует о том, что “Газпром”, рассчитывает на удачный исход своей игры. У Ашхабада также есть заинтересованность в том, чтобы диверсифицировать связи в этой сфере.
“Когда там отдавали преференции Китаю, то неправильно просчитали перспективы этого партнерства и решили, что КНР с точки зрения получения денег станет столь же полноценным партнером, каким была Россия до 2009 года. Но на деле пока Туркмения до сих пор не расплатилась по китайским кредитам”, – отмечает Грозин.
Китайская схема и амбиции Ашхабада
Туркмения действительно сегодня в очень тяжелом финансовом положении, соглашается лидер оппозиционной Республиканской партии Туркмении в изгнании Нурмухаммед Ханамов.
В этих условиях “Газпром” предлагает вернуться к рабочему процессу, чтобы за два года отрегулировать вопрос цены на газ, и параллельно намекает на то, чтобы по “китайской схеме” закрепить свои позиции в Туркмении, продолжает он. Но, полагает политик, Ашхабад на это вряд ли пойдет.
“Амбиции не позволят. В Ашхабаде запомнили, что “Газпром” отказался покупать газ в трудное для Туркмении время. Все-таки Россия – не единственный возможный покупатель.
Китай увеличивает газовые закупки, Туркмения практически завершила ветку “Восток-Запад”, готовясь поставлять газ в Европу, ведется освоение туркменского участка Трансафганского трубопровода. Сегодня Ашхабад нуждается в российском рынке, но завтра ситуация может измениться. Есть и политическая сторона вопроса. Вместе с потерей туркменского газа Россия может потерять и Туркмению”, – прдупреждает Нурмухаммед Ханамов.
И напоминает о том, что после распада СССР тяжбы вокруг цены на газ между Туркменией и “Газпромом” велись постоянно. “Спор начинался в конце года, перед заключением очередного годового контракта.
В 2003 году ситуация изменилась, когда стороны подписали долгосрочное соглашение о поставках туркменского газа в течение 25 лет по фиксированной цене. В зарубежных СМИ его окрестили сделкой “граждане в обмен на газ” – Ниязов тогда объявил о разрыве соглашения с Россией о двойном гражданстве, а Москва постаралась отмолчаться, чтобы не навредить газовой договоренности, казавшейся ей тогда очень выгодной”, – напоминает собеседник DW. Cоглашение 2003 года предусматривало постепенный и существенный рост закупок Россией туркменского газа.
После взрыва
До 2009 года эта линия в целом выдерживалась, доходило до поставок 40-42 миллиардов кубов в год, но в 2008 году разразился экономический кризис, а в марте 2009 года произошел взрыв на газопроводе, ведущем в Россию.
Ашхабад обвинил в этом “Газпром” за то, что тот в одностороннем порядке резко снизил объемы забираемого газа, а это привело к понижению давления в трубе и к взрыву. Россия, в свою очередь, возложила вину на Туркмению за плохое состояние трубопровода.
“Началась новая тяжба, поставки газа надолго прекратились, да и потом, после 2009 года, закупки “Газпрома” резко снизились. В 2015 году “Газпром” заключил контракт на закупку 4 миллиарда кубов в год, и даже те не были “выбраны”. А в 2016 году “Газпром” вообще отказался брать туркменский газ, ссылаясь на то, что Ашхабад требует не рыночную, слишком высокую цену, и подал иск в Стокгольме”, – говорит Ханамов.
“Газпром” в пору высоких цен на газ просчитался, не спрогнозировав их падения. И сейчас намекает на то, что России достаточно будет газа, который он возьмет не в Туркмении, а в Узбекистан. “Газпрому” пока действительно хватает ресурсов и для экспорта, и для закрытия внутренних потребностей. Другое дело, что он хотел бы разрабатывать туркменские месторождения, поскольку, несмотря на все колебания цен и другие проблемы, это оборот капитала, это новые активы, это масса других выгод”, – утверждает Андрей Грозин.
Китаю “Газпром” не нужен
В свою очередь “Газпром” в Туркмении не нужен Китаю, который рассматривает эту страну как собственную углеводородную кладовую, указывает политолог.
“Другое дело, что китайцы при всем их нынешнем влиянии в Туркмении активно противодействовать “Газпрому” не станут.
В Китае понимают, что конкуренция за туркменские углеводороды – это закономерный процесс, в котором они рассчитывают выиграть, но не сегодня или завтра, а в длительной перспективе”, – уверен Грозин.
При этом он предлагает не полностью доверять версии о предложении “Газпрома” по участию в разработке новых месторождений Туркмении.
“В сферах, где крутятся миллиарды долларов, такие утечки еще менее вероятны, чем у спецслужб. И краткосрочных решений ни “Газпром”, ни Ашхабад, не ожидают. Возможно, Москва не хочет окончательно портить отношения с Ашхабадом.
Тем более что взлеты и падения в отношениях “Газпрома” и “Туркменгаза” поразительным образом совпадали с колебаниями российско-туркменских отношений”, – подвел итог Андрей Грозин.
