Сами сотрудники российской госбезопасности к памятнику жертвам политических репрессий не пришли. Вспомнить брошенных в лагеря и расстрелянных в подвалах ВЧК-НКВД пришли их родственники.
Фото: Rfi / Vladimir Bondarev
Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем (сокращенно ВЧК) была создана 20 декабря 1917 года. С момента образования ВЧК соединила в своей деятельности законодательные, судебные и исполнительные функции, производя обыски, аресты, конфискации имущества и расстрелы всех, на кого падало подозрение в контрреволюционной деятельности.
5 сентября 1918 года Совнарком РСФСР принял постановление «О красном терроре», где, в частности, отмечалось: «подлежат расстрелу все лица, прикосновенные к белогвардейским организациям, заговорам и мятежам».
Как отмечают сотрудники Петербургской комиссии по восстановлению прав жертв политических репрессий: «точное число расстрелянных в Петрограде – Ленинграде в 1917 – 1953 гг. неизвестно. Вероятно, в нашем городе, его окрестностях и в других местах по предписаниям ПетроЧК и его последователей расстреляны до 70 000 человек».
Петербуржцы, среди членов семей, которых есть расстрелянные или осуждённые по политическим статьям, несколько раз в год приходят к Соловецкому камню на Троицкой площади, чтобы вспомнить своих родственников, возложить к подножью камня цветы, зажечь свечи, рассказать окружающим о судьбе своих предков.
Такие мемориальные акции, как правило, проходят 5 сентября в годовщину начала «красного террора», 30 октября в День памяти жертв политических репрессий и 20 декабря, в годовщину образования ВЧК.
За две недели до последней годовщины инициативная группа петербургских демократов подала в администрацию Петроградского района заявку на проведение у Соловецкого камня митинга памяти жертв коммунистического террора.
Когда согласование было получено, через персональные страницы в социальных сетях и по электронной почте были даны объявления о предстоящем мероприятии. Там, в частности, говорилось: «каждый участник акции сможет поделиться историей своей семьи, рассказать о своих родных, расстрелянных, замученных в лагерях, сосланных и раскулаченных».
Вечером 20 декабря на Троицкую площадь пришло порядка 50 человек. Они поставили у Соловецкого камня поминальные свечи, развернули плакаты с портретами родных и близких, пострадавших в годы Советской власти.
Большинство пришедших были хорошо знакомы между собой ещё с конца 80-х годов, когда начала появляться запрещённая ранее художественная литература и издававшиеся только на Западе документальные свидетельства о Гулаге и Большом терроре. Тогда на митинги под антикоммунистическими и антисталинскими лозунгами приходили десятки тысяч человек.
Сравнивая те времена и нынешние, член Правозащитного Совета Санкт-Петербурга Леонид Романков констатирует:
«Если раньше идеи декоммунизации или десталинизации были трендом общества всего, то сейчас пришли к идеям обогащения, карьеры. И уже очень мало осталось людей, которым “пепел Клааса стучит в сердце”, у которых до сих пор боль за страну, за геноцид, который устроили в ней.
И, тем не менее, есть Указ о музее, наподобие Яд Вашема — музее репрессированных в Москве, музее замученных, расстрелянных. Но, всё-таки, общество сейчас атомизировалось и больше беспокоится о выживании, особенно — в период обеднения».
В семье Леонида Романкова тоже есть репрессированные. Двоюродный брат его матери Николай Давиденков был расстрелян в лагерях в 1951 году. Другой дядя — по отцовской линии — как говорит Романков «просто сгинул на просторах Гулага».
Как замечали многие из выступавших на митинге, редкая семья в России не имеет своего сидельца по политическим статьям. Причём, как правило, люди становились жертвами наветов со стороны своих знакомых, или даже членов семьи.
Редактор независимого информационного бюллетеня «Настоящие новости» Иосиф Скаковский в беседе с корреспондентом RFI рассказал:
«Пострадал мой дядя — брат моей матери. Когда он брился в парикмахерской, то по радио выступал Сталин. И он (дядя) сказал: “А Троцкий-то был лучшим оратором, чем Сталин”.
Через несколько дней за ним пришли. И он получил по тем временам
смехотворный срок — 5 лет. Но это был 1938 год, затем началась война, когда, как мы знаем, из лагерей не выпускали никого, и он там умер.
Так что, есть разные ситуации, но гребли по любому поводу. Доносительство висело в воздухе, и это — чрезвычайно важная вещь. Потому что сегодня, когда у нас опять начинается культ доносительства, это говорит о том, что есть бацилла, которая живёт в обществе, и время от времени сильно активизируется».
Впрочем, участники митинга на Троицкой площади принесли плакаты с портретами не только своих родных и близких. К примеру, были самодельные транспаранты в поддержку руководителя карельского общества «Мемориал» Юрия Дмитриева. В середине декабря он был арестован по обвинению в педофилии.
Основанием для этого стали обнаруженные в его компьютере фотографии его внучки и приемной дочери. Девочки-подростки были сфотографированы без одежды, поскольку собирались принимать ванну.
В интернете эти снимки распространены не были, а все, кто знает Юрия Дмитриева, считают, что таким образом сотрудники «органов» просто сводят счёты с историком, много сделавшим для разоблачения сталинских преступлений.
Такого же мнения придерживаются и пришедшие 20 декабря на Троицкую площадь Яна Турбова и Виталий Свердловский:
«Мало того, что он содержится в СИЗО, и арестован он на 2 месяца, это, конечно, в таком возрасте сокращает значительно жизнь, ещё и такая статья…
Мы считаем, что это — политическая репрессия под видом “педофилии”, и безумно возмущены этим. И, конечно, мы считаем, что должны встать на защиту этого благородного человека, который жизнь положил на то, чтобы историческая правда восторжествовала.
— Я могу только добавить, что я полностью согласен. А во-вторых, мне моя бабуля рассказывала, что мои родственники дальние тоже были репрессированы. И возвращение к сталинским временам – это просто недопустимо. Поэтому я сюда и пришёл».
В 2017 году исполняется сто лет февральской и октябрьской революциям, а также — созданию Всероссийской чрезвычайной комиссии. Петербургские демократы и правозащитники надеются, что для того, чтобы отметить этот трагический юбилей, у Соловецкого камня соберётся гораздо больше народу.
