За фасадом демократических выборов в Госдуму скрываются фальсификации и политическая апатия, считает Инго Маннтойфель. По его мнению, в перспективе это ставит под вопрос легитимность системы. Объявленные результаты российских парламентских выборов не являются неожиданными.
То, что партия власти “Единая Россия” получит (благодаря, в том числе, большому числу победивших депутатов-одномандатников) убедительные две трети мандатов в Думе, вероятно, было уже заранее решено в кабинетах Кремля.
Комментарий Инго Маннтойфеля: Выборы в Госдуму – не более чем видимость демократии
Так же как и то, что в нижнюю палату российского парламента пройдут еще лишь три партии, которые фактически контролируются Кремлем.
При этом власти удалось получить желаемый результат, не вызвав волну массовых протестов образца пятилетней давности. Тогда тысячи россиян вышли в мороз на улицы Москвы и Санкт-Петербурга и выразили свое недовольство по поводу фальсификаций и манипуляций в ходе голосования.
Видимость демократичности
И хотя на этот раз тоже всплыли видеозаписи и прочие свидетельства фальсификаций на выборах, например, вброса избирательных бюллетеней, но, в отличие от 2011 года, в России образца 2016 года это больше не ведет к мобилизации сил недовольных и инакомыслящих. Репрессии последних лет загнали большинство в политическую апатию.
У критиков Кремля в их борьбе с “Единой Россией”, получавшей всестороннее медийное и административное содействие партией власти, не было серьезных шансов. Поэтому Кремль мог позволить себе придать выборам видимость демократичности, например, назначив новую главу Центризбиркома, снизив 7-процентный барьер для попадания партий в Думу до 5 процентов и допустив к избирательной кампании партии, которые критикуют власть.
В политическом климате “осажденной крепости”, имитируемом в современной России, бессодержательная и неприметная предвыборная борьба должна была лишь продемонстрировать избирателю безальтернативность “Единой России”, фактически – партии Путина.
Насколько удалось реализовать этот план деполитизации российского общества, видно по низкой явке избирателей в официально объявленные 48 процентов. В 2011 году еще было 60 процентов – хотя обе цифры, видимо, выше реальной активности избирателей.
Апатия как стабилизирующий фактор
Низкую явку в России нельзя сравнивать с низкими показателями активности избирателей в демократических странах. Ведь в России всех избирателей, к которым государство имеет прямой доступ (госслужащие, солдаты, учителя, сотрудники государственных промышленных и сельскохозяйственных предприятий и другие), в той или иной степени направляют на выборы работодатели. Не поддаться этому давлению сложнее всего гражданам, проживающим за пределами крупных городов.
Не участвовать в голосовании могут себе позволить преимущественно те россияне, которые экономически не зависят от государственных структур и проживают в основном в больших городах, таких как Москва и Санкт-Петербург.
А в этих российских метрополиях явка и близко не дотянула до объявленных по стране 48 процентов. Сразу после окончания голосования здесь называли цифру в 20 процентов, которая затем, ночью (в результате вброса бюллетеней?), несколько выросла.
И какой факт лучше всего говорит о широко распространившейся политической апатии, чем то, что в российских мегаполисах официально объявленная – и, видимо, приукрашенная – явка на выборах составляет около трети избирателей.
Легитимность под вопросом
В данный момент отсутствие у населения интереса к политике играет российским властям только на руку. Кремль получил тот состав Думы, который хотел. Но какова легитимность такого политического института, когда явное большинство жителей Москвы, Петербурга, Новосибирска не приходит на парламентские выборы, а по всей стране в них более-менее вынуждено участвует едва ли половина граждан? Демократический фасад России покоится на зыбком фундаменте.
Так что неудивительно, что как раз на следующий день после выборов становится известно о планах Кремля объединить все спецслужбы в рамках всемогущего “Министерства госбезопасности”, аналога советского КГБ.
Автор: Инго Маннтойфель, руководитель отдела Европы и главный редактор русской редакции DW
