6 декабря, через день после обнародования окончательных результатов президентских выборов в Узбекистане, местные СМИ опубликовали указ новоизбранного лидера Шавката Мирзиёева об ускоренном развитии туризма в республике.
Фото: DW
В соответствии с этим документом, туристам из более чем десятка стран с 1 апреля 2017 года визы для посещения Узбекистана требоваться не будут.
Среди этих государств есть Германия и Австрия, Сингапур и Япония, но нет Турции. Отсутствие в списке этой страны бросается в глаза тем больше, что ее президент Реджеп ТайипЭрдоган 17-18 ноября нанес визит в Узбекистан, приехав к Шавкату Мирзиёеву, когда тот еще занимал должность и.о. президента.
Эрдоган опередил всех
“Обычно главы государств дожидаются, когда будет избран президент, а потом наносят визиты на высшем уровне. Но Эрдоган решил опередить других. Безусловно, в Анкаре спрогнозировали, что именно и.о. президента – наиболее вероятный победитель.
И на этапе, когда тот может еще не совсем уверенно себя чувствовать, решили заранее дать ему понять, что он получит со стороны Турции поддержку. Это, посчитали в Анкаре, хороший задел на будущее”, – пояснил DW бывший посол Туркмении в Турции, а сейчас – лидер Республиканской партии Туркмении в изгнании Нурмухаммед Ханамов.
Тем не менее Турцию в список “визовых льготников” не включили. Несмотря на то, что среди немногих тем, которые, согласно официальным сообщениям, обсудили в Самарканде Шавкат Мирзиёев и Реджеп Тайип Эрдоган, как раз значился туризм. Однако ставки для Турции на “узбекском направлении” гораздо выше, чем только туристический бизнес, и эти ставки имеют свою предысторию.
Сближение и отдаление Ислама Каримова
“Непосредственно после распада СССР Турция приложила интенсивные и успешные усилия по включению Азербайджана и четырех тюркоязычных республик тогдашней Средней Азии в сферу своего влияния.
И сбой произошел только в отношениях с Узбекистаном, чей лидер Ислам Каримов поначалу полностью поддержал турецкую модель развития, но позже по разным причинам резко отдалился от Анкары.
Каримова насторожил подход Турции как сюзерена по отношению к периферии “тюркского мира”, а затем его отторгло усиление религиозного фактора в турецкой внутренней и внешней политике”, – указывает в интервью DW координатор евразийской экспертной сети Jeen Наталья Харитонова.
“Отношения между Узбекистаном и Турцией были необычными по сравнению с другими государствами Средней Азии”, – вспоминает Нурмухаммед Ханамов. “С самого начала 1990-х в Узбекистан премьер-министры и президенты Турции возили с собой большие группы бизнесменов, в независимой республике стали закрепляться строительные и туристические турецкие фирмы.
Турецкое правительство предоставляло студентам в своих вузах места, включая проживание в общежитиях, за счет своих средств. Но затем Турция предоставила место проживания оппозиционеру Мухаммаду Салиху, которого власть Каримова обвинила в терроризме”, – расказывает он.
“Отношения между Анкарой и Ташкентом примерно к 1994 году испортились. Доходило до того, что Узбекистан отзывал своих дипломатов для консультаций, прекращал направлять студентов на учебу в Турцию.
Многие узбекские бизнесмены были вынуждены свернуть свою работу, вплоть до возвращения на родину, а на турецкий бизнес началось сильное давление в Узбекистане”, – указывает бывший посол в Турции.
Период разворота
По его словам, к середине 2010-х годов острота противоречий между Анкарой и Ташкентом спала, дипломатические отношения выровнялись, торгово-экономическое и гуманитарное сотрудничество снова двинулось вперед, хотя на прежний уровень оно не вышло, а недоверие со стороны Ислама Каримова к Турции сохранилось. Но вот Каримов умер, причем в тот период, когда для Турции резко изменилась геополитическая ситуация.
“Сегодня, в условиях кризиса на Ближнем Востоке и острых проблем в отношениях с ЕС, команда Эрдогана наметила разворот в направлении “российско-китайского” вектора”, – говорит Наталья Харитонова.
По ее словам, значительно усиливается влияние Пекина на Анкару, хотя об этом не говорится публично. “Смена президента в Ташкенте создает для Анкары соблазн повторить попытку включить Узбекистан в орбиту своего влияния, используя то, что его достаточно автономный внешнеполитический курс, его центральное положение в регионе, ресурсная база, легко позволяют подключать его и к российским, и к китайским масштабным транспортным проектам, в которых Турция хочет участвовать”, – анализирует Харитонова.
Взаимность Ташкента
Может ли Реджеп Тайип Эрдоган рассчитывать на взаимность Ташкента? Судя по тому, как освещался визит турецкого лидера в Самарканд, узбекская сторона пока сохраняет настороженность. Принимали турецкого гостя без большой помпы, местное ТВ уделило ему совсем немного времени, СМИ крайне скупо выдали информацию о нем.
Инсайдеры утверждают, что даже в среде турок, обжившихся в Узбекистане, а среди них много представителей среднего класса, визит турецкого лидера не вызвал эйфории, связанной с надеждой на решительное улучшение отношений.
“Не только Каримова, но и тех, кто составлял его свиту, крайне тревожила поддержка Турцией узбекской оппозиции, в том числе радикальной, а также пантюркистские настроения в среде турецкой элиты, и то, что в последние годы через Турцию из Узбекистана и соседних стран практически беспрепятственно волонтеры “Исламского государства” и других террористических организаций попадали на фронты Ближнего Востока”, – продолжает собеседница DW. Именно с этим, по ее мнению, связано отсутствие Турции в списке туристических “льготников”.
Однако, с другой стороны, “Турция как государство, родственное этнически, развитое экономически, имеющее вес в геополитике, сохранила привлекательность для местного бизнеса и для части элит”, говорит эксперт Jeen.
По ее оценке, при новом президенте Шавкате Мирзиёеве турецко-узбекские отношения могут получить новый импульс развития, по крайней мере на площадке урегулирования афганского кризиса.
“Турция там выступает самостоятельным и очень активным игроком. А для Узбекистана, который среди стран региона при Каримове завоевал репутацию “вперед смотрящего” по Афганистану, ситуация с безопасностью там – основной внешний вызов. Еще один важный фактор – это Китай, которому выгодно сближать Турцию и Узбекистан, чтобы оптимизировать реализацию своего проекта Нового шелкового пути”, – говорит Наталья Харитонова.
