Через 28 лет после окончания войны Москва снова хочет усилить влияние в Республике и для этого готова пойти на сотрудничество даже со старыми врагами — талибами . Об пишет немецкое издание Die Welt.
— Афганская война остается психологической травмой, не забытой и в сегодняшней России. Она затронула целое поколение молодых мужчин. Все еще жив страх перед затяжной изматывающей войной за пределами своей страны.
И, тем не менее, многие ветераны того конфликта считают, что Россия не должна забывать о своих интересах в Афганистане, — замечает издание.
Die Welt: для усиления влияния Россия пытается узаконить старого врага — «Талибан»
Президент Ельцин принял неверное решение прекратить поставки горючего последнему коммунистическому президенту Афганистана Мохаммаду Наджибулле. Если бы поставки не прекратились, сегодня в Афганистане для Москвы был бы дружественный режим, пишет автор материала.
— Россия внимательно следит за развитием ситуации в Афганистане. С одной стороны, она опасается, что ИГ может укрепить свои позиции и стать угрозой для Таджикистана и Узбекистана.
С другой — Москва хотела бы вернуть политическое влияние в Афганистане, продолжая позиционировать себя как мировую державу, в то время как США будут сворачивать присутствие на мировой политической арене, — говорится в статье.
Для расширения сферы влияния в Афганистане Россия даже идет на переговоры со своими давними врагами — талибами. В декабре прошлого года спецпредставитель президента РФ по Афганистану и директор департамента МИД России Замир Кабулов заявил о том, что интересы России и талибов объективно совпадают, когда речь идет о борьбе с ИГ, а «Талибан» — «национальное освободительное движение», для которого американцы — «оккупанты».
Вашингтон и Кабул выразили обеспокоенность в связи с подобными заявлениями, указывает издание. Депутат афганского парламента Абдул Вадуд Пайман обвинил Россию в поставках талибам вооружений через Таджикистан. В этом же ключе высказался и американский сенатор Джон Маккейн: по его данным, оружие талибам поставляет также союзник России Иран.
По утверждениям самой Москвы, она поддерживает контакты с талибами исключительно ради возможности усадить их за стол переговоров. Россия пытается выступить в роли посредника, замечает издание.
Насколько реалистичны оценки Die Welt и других западных СМИ, которые в последнее время постоянно пишут об усилении Москвой афганской повестки, о якобы поставках вооружений талибам и готовности РФ вычеркнуть движение из списка террористических организаций?
Отметим, что еще в 2013 году председатель нижней палаты национальной ассамблеи Афганистана Абдул Рауф Ибрагими заявил, что Афганистан официально обратился к России с просьбой о помощи в обеспечении безопасности и с предложением о совместном ведении инфраструктурных проектов.
О том, что между РФ и «Талибан» есть канал связи, официально стало известно в декабре 2015 года. Об этом тогда действительно заявил спецпредставитель президента РФ Замир Кабулов.
Как раз тогда он и отметил, что интересы России и талибов по борьбе с ИГ в Афганистане совпадают.
В ответ представитель движения заявил Al Jazeera, что «Талибан» не сотрудничает с Россией в борьбе с ИГ, и это многими было расценено как опровержение слов Кабулова, что неверно, отмечает начальник Центра исламских исследований Института инновационного развития Кирилл Семенов.
— Представитель движения наоборот косвенно подтвердил заявление спецпредставителя президента РФ, сказав буквально следующее: «Главная цель „Талибана“ сейчас — избавиться от иностранных войск на территории Афганистана, вот об этом мы сейчас говорим».
После этого сообщения о контактах между представителями РФ и талибами резко участились и стали даже муссироваться слухи о том, что Москва поддерживает движение оружием и чуть ли не ремонтирует на территории Таджикистана военную технику для нужд талибов, что вряд ли возможно.
«СП»: — У талибов ее не так уж и много…
— Да. Им проще захватить новую технику у местного правительства… По «странной случайности» эти слухи совпали с проведением трехсторонней встречи в Москве по вопросам урегулирования афганского кризиса с участием России, Китая и Пакистана.
По сообщениям источников, в ходе консультаций была высказана просьба об исключении некоторых лидеров талибов из «черного списка» Совбеза ООН — для обеспечения возможности их участия в мирных переговорах. Что фактически означало снятие с «Талибана» статуса террористической организации.
Естественно, это вызывало неоднозначную реакцию на Западе. Но интересно, что сторонам, видимо, удалось убедить Пакистан присоединится к этой просьбе.
А это было явно непросто, учитывая, что Исламабад крайне ревностно относился к любым контактам с талибами в обход него. После переговоров в Москве, видимо, и предпринимаются попытки наполнить договоренности практическим содержанием.
Но вообще я бы отметил, что активизация Росси на афганском направлении фактически совпала с ее вмешательством в сирийский конфликт.
Возможно, это сделано неслучайно и было призвано ликвидировать перекос в сторону, как ни крути, антисуннитских действий в Сирии. То есть — компенсировать это укреплением контактов с талибами, чтобы иметь определенные имиджевые дивиденды.
«СП»: — В СМИ периодически появляются слухи о том, что РФ готова вернуться в Афганистан в военном отношении и даже якобы ведет набор «добровольцев» для присутствия «на земле»…
— Если речь идет об охране каких-то инфраструктурных проектов, то вполне возможно привлечение сотрудников частных компаний, как это было, например, в Ираке. Без охраны там не обойтись: в Афганистане помимо отрядов талибов или боевиков, присягнувших ИГ, хватает и обыкновенных бандитов.
А местным силам вряд ли кто-то будет доверять на 100%. На этом возможности российского силового присутствия, наверное, и исчерпываются: Москва пытается вести равноудаленную политику как от центрального правительства, так и от талибов, и нахождение любого военного контингента будет расценено как поддержка одной из сторон.
— Раньше в афганском направлении России было два вектора — с одной стороны, сотрудничество с НАТО, с другой — с Ираном и странами Центральной Азии, — отмечает директор Центра изучения современного Афганистана (ЦИСА) Омар Нессар.
— Скажем, несмотря на взаимное недоверие, Совет Россия-НАТО во многом занимался афганской повесткой — по другим направлениям международной политики не было такого уровня взаимодействия.
Помимо обмена мнения по поводу борьбы с терроризмом интерес натовцев к такому формату объяснялся тем, что с помощью него они демонстрировали другим игрокам региона, что Москва не против их военного присутствия в Афганистане.
Но такое сотрудничество в итоге ни к чему не привело — в Москве как воспринимали Афганистан в качестве источника угрозы, так и продолжают воспринимать.
Поэтому РФ пришлось усиливать другой вектор, а именно — взаимодействие по линии ОДКБ, со странами Центральной Азии и самим Афганистаном.
Но я не верю, что РФ оказывает поддержку талибам оружием и деньгами — все-таки уровень доверия не тот.
Контакты между сторонами действительно существуют, но, насколько я понимаю, их главная цель — не допустить слияния крупных отрядов талибов с формированиями ИГ, а о таких фактах известно.
И в таких контактах нет ничего удивительного — с «Талибан» взаимодействуют абсолютно все игроки, включая Китай и Соединённые Штаты. Потому что укреплять позиции на афганском направлении невозможно без соответствующих контактов с талибами.
Из заявлений Кабулова и других дипломатов лично я сделал такой вывод: Москва готова оказать талибам политическую поддержку и исключить их из санкционных списков в обмен на то, чтобы они не будут развивать отношения с террористическим организациями и представлять угрозу для стран СНГ.
Но сообщения о российских поставках оружия и ремонте военной техники — это, скорее всего, часть информационной войны. Правда, российские дипломаты зачастую в своих заявлениях сами допускают ошибки, не учитывают специфику афганского общественного мнения. И такие ошибки, безусловно, работают на конкурентов РФ.
— Де-факто Москва уже давно не рассматривает талибов в качестве террористов, а неформальные контакты с ними поддерживают и афганское правительство, и США, и Китай, и Россия, — подчеркивает арабист, старший преподаватель департамента политической науки НИУ-ВШЭ Леонид Исаев.
— Насколько можно судить, Москва исходит из того, что талибы — внутренняя афганская сила, которая имеет право на участие в политической жизни страны.
И она допускает возможность того, что талибы при определенных условиях будут составной частью политического режима. Правда, этого пока не хотят сами талибы, тем не менее, если у них будет такое желание, то Россия с этим вряд ли будет спорить.
Что касается российского интереса к Афганистану, то он весьма ограничен. Во-первых, у нас еще сильно эхо афганской войны — неспроста многие эксперты, анализируя сирийские события, постоянно повторяют, что Сирия — это не «второй Афганистан» и начинают придумывать массу причин, подтверждающих эту позицию.
Во-вторых, в Москве прекрасно понимают, что присутствие в Афганистане подразумевает активные затраты на развитие местной экономики и инфраструктуры. В общем, то, чем занимаются сейчас США и другие страны НАТО.
Почему президент Ашраф Гани в 2016 году дважды просил натовцев не выводить из страны свои контингенты? Да потому что присутствие альянса в Афганистане является твердой гарантией того, что западное финансирование и вливания в экономику не иссякнут.
А западные страны финансируют не только поставки вооружений, но и такие элементарные вещи, как госавтоинспекцию, размещение дорожных знаков и нанесение дорожной разметки, не говоря уже о строительстве дорог, аэропортов и т. д. Поэтому если Россия хочет присутствовать в Афганистане в любом качестве, то нас там будут рады видеть только в одном случае — если будем готовы платить.
Конечно, Москва хотела, чтобы Афганистан проводил более сбалансированную политику и чтобы у нее там были какие-то рычаги влияния, но пока этого добиться сложно. Да и нельзя сказать, что Афганистан для нас так же жизненно важен как во времена СССР: в настоящее время страна — уже не российское приграничье, а нас больше интересует постсоветское пространство.
Тем не менее, Москва прекрасно понимает, что степень влияния на политическое руководство Афганистана обусловлено, прежде всего, способностью платить по счетам, а в этом отношении она слаба и не конкурентоспособна.
В Афганистане сейчас усиливается влияние Китая, и также — в Таджикистане, Киргизии, Казахстане, что для нас более важно. В этом отношении афганская тема уходит немного на периферию, хотя РФ пытается демонстрировать амбиции и налаживать диалог с афганскими силами.
Другая проблема — Афганистан, как Таджикистан и другие страны региона, находится в таком положении, когда невозможно проводить политику, ориентированную только на кого-то одного. Но максимум чего мы можем добиться сегодня в Афганистане и что может заинтересовать местные силы, — это использовать нас в качестве «страшилки» для американцев. Посредством этого афганцы могли бы еще больше попросить денег у США. Антон Мардасов
* Движение «Талибан» Верховным судом РФ 14 февраля 2003 года было признано террористической организацией, ее деятельность на территории России запрещена.
** «Исламское государство» решением Верховного суда РФ от 29 декабря 2014 года было признано террористической организацией, ее деятельность на территории России запрещена.
