В понедельник, 9 января, Конгресс США начал рассматривать кандидатуры на посты министров нового правительства США, предложенные избранным президентом Дональдом Трампом.
За неделю прошло пятнадцать слушаний, в ходе которых выяснилось, что потенциальные министры во многих вопросах не согласны с Трампом, который через неделю прибудет в Белый дом.
В то время как избранный глава государства придерживается дружественного курса по отношению к России, будущий глава Центрального разведывательного управления Майк Помпео поддерживает обвинения американских спецслужб в адрес Кремля, который, по их мнению, пытался повлиять на исход президентских выборов в США.
Кандидат на пост министра обороны Джеймс Маттис и Рекс Тиллерсон, который может возглавить американский МИД, тоже неожиданно критически высказались по отношению к России.
Во вопросам изменения климата, НАТО, Мексики, применения пыток и иммиграции мусульман у кандидатов, похоже, тоже другая позиция. О возможных причинах и последствиях таких расхождений в интервью DW рассказал профессор Кристиан Ламмерт (Christian Lammert) из Института Североамериканских исследований имени Джона Кеннеди при Свободном университете Берлина.
Deutsche Welle: Господин Ламмерт, противоречия между кандидатами в министры и будущим президентом в решающих вопросах – это обычное дело для политики США?
Кристиан Ламмерт: Конечно, всегда может случиться так, что у кандидатов на должности в кабинете министров иные представления, чем у президента. Но в той форме, в которой это происходит сейчас, это уникальный для США случай.
Этому есть два объяснения. Во-первых, Трамп до сих пор не представил основательной политической программы, которая стала бы основой (его политики – Ред.) и позволила бы выбрать министров и договориться с ними по ключевым для администрации вопросам.
На пресс-конференции было заметно, что Трамп все еще пребывает в состоянии предвыборной борьбы и у него нет четких идей ни во внутренней, ни во внешней политике. Поэтому кандидатам на министерские посты сложно говорить о его профиле.
Вторая проблема в том, что во время слушаний будущие министры должны получить поддержку комитетов и впоследствии всего Сената, чтобы их кандидатуры были одобрены. Важную роль при этом играют, в первую очередь, голоса республиканцев.
Места в комитетах почти всегда поровну распределяются между демократами и республиканцами. Поэтому если против кандидата проголосовали демократы и хотя бы один республиканец, то номинация провалилась.
Однако некоторые сенаторы-республиканцы имеют иные представления о политике в отношении России и торговой политике, нежели Трамп. Поэтому здесь, возможно, имеет место стратегический расчет кандидатов. Чтобы заручиться поддержкой комитетов, они, вероятно, иногда приводят аргументы, не совсем соответствующие их собственной позиции.
– Можно ли считать расхождения во мнениях плохим знаком для президентства Трампа?
– То, что мы слышим от потенциальных министров, во многом свидетельствует о продолжении прежней внешней политики США. Есть два варианта. Первый: в администрации произошел раскол, поскольку у Трампа действительно другие представления.
Второй вариант – более вероятный. Трампу вообще не интересно формирование политики. Он сам это сказал во время предвыборной кампании и после победы на выборах. Это может означать, что отдельные министры получат больший простор для деятельности в своих областях компетенции.
Таким образом, министр иностранных дел и министр обороны, которые резко высказывались против России и за продолжение санкционной политики, смогут и дальше проводить политику Барака Обамы без серьезного вмешательства со стороны Трампа.
– Насколько сильно различаются позиции Трампа и его кандидатов в министры в отношении России? Что это означает для отношений между Россией и США?
– В этом как раз самый большой вопрос. И это делает новую администрацию почти, я бы сказал, опасной. Никому не известно, какую политическую линию она проводит. Трамп идет напролом, задевает каждого, а себя превозносит до небес.
От кандидата на пост министра иностранных дел Рекса Тиллерсона, например, ожидали, что он будет поддерживать дружественную политику Трампа по отношению к России.
В конце концов, ExxonMobil, компания, в которой он проработал не один десяток лет, очень заинтересована в снятии санкций с России, ведь там ждут многомиллиардные сделки.
Однако теперь Тиллерсон не выступает за снятие санкций. И это вселяет неуверенность: никто не знает, какой линии ожидать от этой администрации, она может измениться в любой момент.
– Значит ли это, что и союзники США не знают, какой политики ожидать от правительства Трампа?
– Именно так. И это уже заметно по реакции европейских союзников. Канцлер Германии Ангела Меркель (Angela Merkel) призывала к более тесному взаимодействию между европейскими странами в вопросах политики безопасности именно потому, что никто не знает, как теперь будут себя вести США. Устранятся ли они?
Момент изоляции в риторике Трампа все еще очень силен. Во время избирательной кампании он подвергал сомнению обязательства США оказывать помощь другим странам-членам НАТО.
Придется подождать, чтобы понять, какая политика в итоге будет сформирована и как Трамп будет вести себя во время своего первого государственного визита. Но неуверенность союзников США в Европе и Канаде – большая.
– Какой, на ваш взгляд, будет реакция Трампа как президента, если мнение некоторых советников или его министров будет отличаться от его собственного?
– Здесь тоже ничего не известно. Трамп до сих пор не изменился. На пресс-конференции пару дней назад он заявил, что передаст бизнес своим сыновьям, а если в последующие годы дела будут идти плохо, он уволит сыновей.
Таково его отношение: он превозносит сам себя и не допускает противоречий. Если он будет продолжать играть эту роль и в то же время определять политический курс в качестве президента, конфликты будут возникать постоянно. В этом случае мы увидим сильную текучку кадров в министерствах – а это не способствует стабильности.
