Прощальное письмо Согомона Тейлеряна, которое он посвятил своей матери, трагически погибшей вблизи города Ерзнка, во время армянской резни 1915 года.
«Моей маме…»
В бездонном сумраке увядшей памяти искал я тебя, мать моя, приходя в ужас от мысли потерять навеки… Бродил я из страны в страну, из пустыни в пустыню. Прошёл через многострадальные, превращённые в кучу развалин города и деревни, горы и долины нашей родины…
Напрасны были мои искания… Везде пред моими глазами представала картина всеобщего опустения. Не было более той кипучей жизни, обаяния людей, журчанья ручьёв, весёлого щебетания птиц…
Всё! Всё исчезло в результате удовлетворения аппетита кровавой гиены, отдавшейся зверскому инстинкту. На родине утвердилось царство сов… Пустыня! Пустыня!..
Евфрат был беспокоен и расстроен из-за нарушения его извечного течения вашими истерзанными трупами… Из волн его лишь исходил мятежный жалобный рёв. Евфрат также оплакивал своё прошлое.
Чистые и прозрачные воды были окрашены невинной кровью армянских матерей, детей, молодых и стариков… Его душа была огорчена, так как он был живым свидетелем ужасной трагедии армянской нации…
Далёкие и незнакомые пустыни были безмолвны и безразличны: казалось, они пресытились разбросанными на их выжженных песками скелетами…
Горько оплакивал я самое ужасное бедствие, имевшее место в обозримой истории человечества. До пределов бесславного отчаяния могли увести мои колебания, но горе, страшные картины трагедии потрясли мою душу, вселили в меня силу и жизненную энергию, чтобы продолжить жить, заглушая ноющую боль.
Быть может для того, чтобы исполнить свой сыновний долг, долг армянина к тебе, мать моя, по отношению к миллионам армянских матерей, которые были распяты на армянской Голгофе… каким-то образом увековечить память пролитых потоков крови…
Ты, мать моя, что дала мне жизнь, со слезами на глазах, полная горьких предчувствий, поцеловала меня на прощанье и была права. Истинны были твои стенания и правильны: «С трудом взрастила я тебя, ты оперился и теперь улетаешь, удаляешься от меня». Да, я удалился.
Удалился с тем, чтобы во веки веков не увидеть тебя, но молоко, которым ты меня вскормила, твоя безграничная материнская ласка пустили глубокие корни в моей душе, что позабыть всё это, остаться равнодушным, особенно после твоей трагической смерти, было невозможно…
Сегодня, подобно идолопоклоннику, я пожелал построить в моём сердце «Могилу неизвестной матери» и благочестиво поклоняться этому памятнику, как древнему капищу.
Пожелал таинство моей языческой молитвы, воссоединённой с благоуханным дымом ладана и фимиама, рассеять и вознести до безграничных таинственных высот, как свидетельство моего глубокого почитания твоей незабвенной памяти, мать моя, так же как и тысяч и тысяч заживо сожжённых, которые пали невинными жертвами во имя борьбы за свободу нашей нации и исчезли навеки без могил, без надгробий…
