Женщина, которую я встретил в прошлом месяце в юго-восточной Турции, возможно, в скором времени умрет. Смерть Асии не будет освещаться никакими службами новостей. По ней будут скучать всего несколько людей в ее маленькой деревне Чункуш.
Даже родственники, которые ее любят, вероятно, подумают, ну, ей же 98 лет. Или 99. Или подумают — если доживет до 2015 года, то это будет приблизительно сто лет. Она проживет долгую жизнь.
Когда я встретил Асию в мае, ее дочка принесла мне крепкий курдский чай и свежую землянику из их огорода, и если я когда-нибудь вернусь в ее деревню и обнаружу, что она действительно скончалась, я думаю, что я заплачу.
Зачем плакать за женщиной, которую я встретил всего один раз, которая прожила долгую жизнь и которая не понимала ни одного слова, сказанного мною, которая говорила только на турецком – на языке, на котором я знаю только «пожалуйста» и «спасибо»?
Потому что Асия — это одна из тех, котррых называют скрытыми армянами, и она последняя выжившая армянка в Чункуше.
Я встретил ее, когда путешествовал с шестью американскими друзьями армянского происхождения через ту часть Турции, которую многие армяне (включая меня) называют исторической Арменией.
Мы были в регионе, который сегодня является в основном курдским, но всего 98 лет назад там проживали курды, турки, ассирийцы и армяне.
Мы совершали паломничество, чтобы осмотреть руины армянских церквей и монастырей, остатки культуры, уничтоженной из этого уголка земли во время геноцида армян. (…)
На наш пятый день мы посетили Чункуш, где до 1915 года была цветущая община из 10 000 армян. Над вами нависают руины церкви. Городок был почти полностью армянским.
В течение нескольких кошмарных дней того лета турецкие жандармы и курдские отряды убийц спустились в деревню и увезли всех армян в ущелье Дудан (в двух часах ходьбы от деревни), где их застрелили, закололи штыками и просто бросили в пропасть глубиной в несколько сотен футов.
Однако один из жандармов вытащил мать Асии из очереди на краю ушелья, потому что посчитал ее красивой. Он решил, что женится на ней. И поэтому ее пощадили — одну из немногих армян, которые были спасены в тот летний день 1915 года.
Направляясь в Чункуш, я и мои спутники не ожидали найти Асию. Мы просто хотели увидеть руины церкви. Большинство жителей деревни признавали, что когда-то в Чункуше жили армяне, но всякий раз, когда мы спрашивали, что с ними случилось, они быстро добавляли, что в какой-то момент они все «уехали».
Правда была в том, что армяне все еще были там — в виде остатков костей, гниющих на дне пропасти Дудан. Мы не думали, что в городе есть живые армяне.
Когда мы уезжали, к нам подбежал худой мужик в бейсболке лет 60-и с сильно выветрившимся лицом и стал стучать в дверь. Проговорив с ним около часа, мы узнали, что в городке распостранилась весть о том, что приехали американцы. Он сказал, что мы должны встретиться с его тещей.
Наш водитель-курд переживал, что это станет началом неприятного международного инцидента: «Семеро американцев были похищены или убиты». Но мужик был в отчаянии, поэтому мы согласились встретиться с Асией. Говорил и переводил с турецкого мой друг Хачик Мурадян, редактор армянского еженедельника в США.
С теми, кто пережил геноцид армян, я встречался и раньше, в том числе с моими бабушкой и дедушкой. Но встреча с Асией была иной. Она не жила в Вашингтоне, Париже или Бейруте. Она не была частью армянской диаспоры, где мы обычно находим немногих оставшихся в живых после геноцида.
Она была той, мать которой стояла на краю ущелья и которая все еще жила там, где, вероятнее всего, ее бабушка, дедушка и отец были казнены. Где была уничтожена ее исконная культура.
После кровавой расправы городок с 10 000 армянами стал городком с 10 000 курдами. Здесь жили те, чьи матери слышали бесконечные выстрелы. Удары тел о скалы. Вопли детей.
Асия и ее мать росли и взрослели, зная, что они — армяне, но вынуждены были молчать и подчиняться. Такова была цена выживания в последующие дни после геноцида, и в небольших деревнях, таких как Чункуш, эта привычка существует до сих пор. Это, пожалуй, и есть определение скрытого армянина.
Всякий раз, когда мы спрашивали Асию о ее армянстве, она с сожалением качала головой и умолкала. Однажды ее дочь вмешалась в наш разговор со словами: «Нет. Мы не можем об этом говорить».
Всякий раз, когда мы спрашивали, что ее мать рассказала ей о пропасти, она смотрела вниз и бормотала: «Я была слишком молода. Я не помню». Иногда она начинала говорить: «Моя мама сказала…», но потом ее голос замолкал.
В один из тех моментов, когда она замолкла, я взял ее за руку. Это был рефлекс, я понятия не имел, насколько по их менталитету это считается бестактным.
Но она обхватила мои пальцы своими; ее хватка была сильной. Она смотрела на меня из-под головного убора глазами, которые были одними из самых грустных и самых сильных, которые я когда-либо видел. Я сразу понял, почему ее зять, очень хороший человек, хотел, чтобы мы встретились с ней: потому что она хотела встретиться с нами. Она хотела встретиться с другими армянами.
Сегодня в живых остались лишь немногие, кто выжил после геноцида армян. В 2015 году, в столетие геноцида, их станет еще меньше. Я надеюсь, что Асия будет с нами, потому что я планирую вернуться в Чункуш в этом году. Никто из деревни не будет поминать 10 000 человек, погибших в этой пропасти, поэтому именно такие люди, как я, приложат усилия в этом направлении и возвысят память всех Асий мира, которые были там…
Источник: The Washington Post
Автор: Крис Бохджалян, американский писатель, автор 20 романов, включая бестселлеры «Акушерки» и «Девушки песчаного замка» о геноциде армян. 6 июня 2013. Публикация Anna Khalatian armat.im
