Симон, сына Аршака — это Симон Аршакович Тер-Петросян, известный миру как Камо. Тогда почему Камо? По причине недостаточного владения русским языком, чему поспособствовал сам товарищ Сталин.
Отсюда поподробнее. Когда в Гори живут два молодых человека, не отличающихся примерным поведением, они обязательно встретятся и в зависимости от обстоятельств станут либо дружить, либо враждовать. Симон с Иосифом сдружились, более того, Иосиф взялся подтянуть Симона в русском языке, но нельзя сказать, что сильно в этом преуспел — вместо “кому” Симон не переставал говорить “камо”, в результате чего получил это наречие как имя собственное.
О Камо горийского периода в самых общих чертах. Учился в армянской школе, с одиннадцати лет перешел в городское училище, откуда был исключен за дерзкое поведение (характер боевика начинает складываться). Переезд в Тифлис, затем снова в Гори, на что просим обратить особое внимание. По той причине, что роль товарища Сталина, на этот раз уже в политическом просвещении Камо, несомненна и эффективна.
В 1901 году он становится членом РСДРП, два года спустя — первая отсидка в тюрьме и первый побег. Затем снова камера в Метехской тюрьме Тифлиса и организация побега тридцати двух заключенных. Сюжет для кино в жанре “экшен”!
Далее: Петербург, Швеция, Германия, Финляндия — под именем князя Дадиани. За чем и почему? За оружием и для революции.
…Не стань Камо профессиональным революционером — быть ему замечательным артистом. Марсельскому моряку Эдмону Дантесу войти в роль графа Монте-Кристо было легко уже потому, что тот стал владельцем многомиллионного клада — богатство это обязывает вести себя соответственно.
Камо же, по существу оборванец, на несколько дней присвоивший себе титул, должен был вести себя согласно поговорке: “Если ты в посконной рубахе не можешь показать себя князем, какой же ты князь?”. Камо показал: важность, сановитость, вальяжность, но поскольку Дадиани не просто князь, а князь грузинский, то требовались оттенки. Все было сыграно — лучше не сыграешь!
Узнаем больше. Лето 1907 года, Тифлис, Эриванская площадь. Конный экипаж в сопровождении усиленной охраны следует к зданию Государственного банка. Неожиданно гремят взрывы, выстрелы, смешались в кучу кони, люди, льется кровь. Ограбление! Группа Камо похищает мешки золотых рублей (сегодня — около тридцати миллионов долларов) и что интересно: ни Сталин, спланировавший операцию, ни Камо, осуществивший ее, не оставляют себе ничего, а все до копейки — в Финляндию, Ленину, на дело революции.
Во времена, когда она называлась Великой Октябрьской, хотел бы я посмотреть на человека, посмевшего назвать изъятие денег налетом, а Камо налетчиком или в лучшем случае боевиком? Между тем, ограбления в его классическом виде налицо. Разница в одном: бандиты отнимают у чужих и для себя, Камо забирал у государства и тоже не для себя (иначе называется “денежная экспроприация”). В этом его близость с Робин Гудом, который брал тоже не для себя. Но тот во имя бедных грабил богатых.
Очередной арест Камо состоялся в Германии, в ноябре 1907 года — взяли по наводке провокатора, заточили в Маобитскую тюрьму и тут арестант выкинул новый фортель — притворился неизлечимым сумасшедшим, которого сколько и как ни бей, а ему не больно. В качестве эксперта по делу пригласили светило медицины:
“Да, терпеть, не показывать боль можно, но, как бы там ни было, а зрачки при ней непроизвольно расширяются. Во всех случаях”.
И вот тюремщики проводят по руке Камо раскаленным шомполом, дымится кожа, зрителю кажется, что пахнет паленым, но на лице Камо, как пишут в романах, “не дрогнул ни один мускул”. А зрачки? А вот зрачки предательски расширяются. Светило, пораженное мужеством подопытного революционера, нарушает клятву Гиппократа и признает Камо невменяемым.
Это должно было облегчило участь подсудимого. Камо выдают России, привозят в Тифлис, помещают в тюремную больницу, откуда, он как нетрудно догадаться, бежит.
А дальше была предпринята еще одна попытка ограбления денежной почты, на этот раз неудачная. Камо ранили, арестовали, суд приговорил его к смертной казни. Прокурор, симпатизировавший Камо, затянул посылку приговора на утверждение, дотянув до объявления амнистии по случаю трёхсотлетия дома Романовых, после чего приговор заменили двадцатилетней каторгой. Отсидка — в Харьковской тюрьме.
Но Камо не был бы Камо, если бы, сложа руки, двадцать лет ждал воли. “Он собирался бежать как граф Монте-Кристо — притворившись мертвецом”, — пишет английский историк Саймон Монтефиоре. Но побег пришлось отложить. Почему? Дело в том, что романами Дюма зачитывались не только арестанты, но и тюремщики, решившие на всякий случай разбивать кувалдами головы умерших узников.
…Последний год жизни — 1922-ой. 13 июня, Тифлис, Верийский спуск. Камо едет на велосипеде, навстречу движется грузовик. Столкновение.
“Удар был настолько силён, — писала тифлисская газета, — что товарища Камо отбросило в сторону, и, ударившись головой о тротуарную плиту, он потерял сознание. В больнице, не приходя в себя, Камо скончался”.
Послесловие. Что осталось? Именем Камо в Советском Союзе называли улицы и площади, школы и предприятия, совхозы и районы. С 1982 года и до развала СССР в Гори действовал музей Камо. Все в прошлом.
Имя Камо носила одна из улиц Баку (переименована в Сулеймана Рагимова). До 1966 года имя Камо носил город Нор-Баязет в Армении (нынешний Гавар).
Осталось Камо как имя собственное. Им в Армении называли и продолжают называть новорожденных.
Сергей Баблумян armeniasputnik.am
Читать также: Если написать о Камо никто не поверит – М. Горький
Симон Аршакович Тер-Петросян, партийный псевдоним “Камо” 
Симон Аршакович Тер-Петросян, партийный псевдоним “Камо”
