В 2005 году турецкий рабочий по имени Мурат нашел, покрытую пылью открытку, в стене деревянного панельного старого дома на юге Турции в городе Антеп (Газиантеп).
На лицевой стороне черно-белой открытки запечатлен образ женщины в длинном черном платье. В правой руке она держит пистолет, в левой винтовку. Вокруг талии и груди у неё завязан патронташ. Среди этих пуль и кожи на груди женщины еле можно увидеть брошь или медальон.
Внизу открытки с левой стороны есть надпись М.Н. Алладжян, а справа название места Айнтаб, Малая Азия. На обратной стороне открытки запись от руки на родном Мурату языке, однако, на ней читаема только дата: 1910.
Наша группа в составе 12 человек решила отправиться в двухнедельный тур по исторической Армении. Спустя неделю «паломничества» 26 мая 2013 года мы уже были в Антепе (Айнтап или Айнтаб на армянском).
Наш гид Армен Ароян рассказал, что город был переименован в Газиантеп — «героический Антеп» — за оказанное сопротивление французским и английским вооруженным силам в 1921 году, за «освобождение» вследствие чего была провозглашена первая турецкая республика в 1923 году.
Хотя я никогда не был здесь, мне всё кажется знакомым: я вижу частичку Бейрута и Алеппо и старые и новые здания, пыльные, мощенные булыжником улицы, и маленькие магазины, которые строятся в ряд вокруг них.
Наш фургон приближается к внушительной структуре на главной улице, Это церковь Сурб Аствацацин, (Пресвятая богородица), построенная в 1892 году. Сейчас церковь превратили в мечеть Kurtuluş Camii (мечеть «освобождения») – рассказывал Армен.
Из Муса Дага до мечети Kurtuluş Camii пришлось долго ехать в нашем пассажирском фургоне марки Мерседес и, когда, наконец, после изнурительных странствий мы были у цели, то с радостью начали выходить из машины.
Мой сын, Гарин Шант, мой младшенький, как птица выпрыгивает из клетки, остальные, в том числе и мой отец, после утомительной поездки медленно выходят из машины. Все мы в приподнятом настроении направляемся в сторону церкви-мечети.
Деревянные двери по бокам церкви были заперты. Члены группы суетливо ходят, фотографируют всё вокруг. Я иду к «фасаду» церкви-мечети к дорожке «внутреннего дворика», который смотрел на улицу.
Оказалось, что на самом деле я нахожусь на задней стороне церкви за алтарем. За оградой церкви я вижу полуразрушенные большие дома с красными крышами из глины, я замечаю маленькую дыру или окно в виде креста, затем – еще одну.
Они располагались слишком близко к церкви и были больших размеров. «Эти дома наверное когда-то принадлежали армянам», — подумал я. Я снимаю их на мой iPhone, однако, сфотографировать окна мне не удалось, поскольку я был далеко от них.
Я слышу, а потом и вижу маленького старого человека по другую сторону от меня, который сгребал землю. Его полинялая, обветшалая одежда так и закрывала его маленькое тело, обувь тоже поносилась. Я ловлю себя на мысли, что на нем шалвар и пабуши.
Он медленно, еле дыша, сгребал землю, так как уже был стар. Кости его уже атрофировались. Я подхожу к нему, приветствую на моем «несуществующем» турецком и спрашиваю, открыта ли мечеть.
Я следую за ним… Он раньше имел дело с туристами. Он шагает ужасно медленно, даже не шагает, а волочит ноги по земле. Местами он останавливается, чтобы перевести дух. Я замедляю шаги, чтобы не оставить моего попутчика позади.
У него ключ от дверей церкви, наконец! И я не хочу оказаться грубым, шагая очень быстро, заставляя его делать то же. Но я был нетерпелив на протяжении всего пути, стремясь успеть побывать везде, быть частью всего этого, погрузиться в сущность увиденного, однако всё не имело смысл тогда.
Наконец, старик все же доходит до деревянных дверей церкви-мечети, где его ожидали любопытные паломники. Двери защелкивают и открываются. Старик заходит внутрь, снимает обувь. Мы последовали за ним и тоже сняли обувь.
Мы входим в церковь-мечеть и сразу сталкиваемся с огромным красным турецким флагом по всей стене мечети, который, по сути, единственная красочная вещь в довольно тусклом месте, хотя интерьер церкви довольно красив.
Восточный ковер под нашими ногами придает этому месту привкус толерантности, гостеприимности. Я немедля начинаю осматриваться вокруг в надежде найти хоть что-то армянское (если честно я поступал так на протяжении всей моей жизни, и, я полагаю, что так делает каждый человек, ищущий частичку себя).
Я ничего не нахожу на холодных стенах церкви-мечети. Я смотрю на то, что когда-то было алтарем и замечаю еще один турецкий флаг над ним. Вдруг я замечаю что-то в виде … медальона.
У места, где когда-то был алтарь было слишком темно и я не мог понять, что это такое. То, что было там когда-то, разложилось со временем или было специально разрушено. Возможно, там ничего и не было, подумал я и удалился оттуда.
Я решил еще раз снять это место на телефон. Едва ли я успеваю класть iPhone в карман, как у меня проскальзывает мысль о том, что многие армянские церкви напоминают фигуру голубя или букву “Է” над алтарем, что означало «Священный дух Бога». Однако что бы ни было там, ничего этого не осталось.
Что же скрывает форма этого медальона…что? Негодование? Потерю? Злость? Крушение? Горе? Это и многое другое, чего я не могу понять.
Неудивительно, что древние цивилизации придавали силу символам, амулетам и другим талисманам. Они полагали, что эти предметы обладают мощью и способны влиять на физический мир.
Они формируют мысль, тем самим служат предвестниками перемен.
Каждый «неживой предмет» исторической Армении — это миниатюрное изображение огромной потери, массивного уничтожения и отражение зверской реальности.
В церкви-мечети к нам присоединяется незнакомый человек. Армен представляет нам его. Это Мурад, житель города Айнтаба, высокий, худой, усатый турок с темными волосами, завязанными в хвостик.
С первого взгляда он казался отрешенным и напряженным. Такие люди обычно злоупотребляют кофе и сигаретами. Он и Армен старые друзья. Они начали дискуссию о рисунках старых армянских домов, которые Мурад отправил Армену по электронной почте.
Встав в центре церкви мечети Мурад достает из портфеля какие-то бумаги. Он начинает рассказывать о проекте, над которым работал. Эти бумаги были копиями армянской книги Ayntapi Goyamarde (Борьба за существование Айнтапа) о борьбе армян против турок за свою жизнь в 1920-21 годах.
Автор книги А. Кесар опубликовал её в 1945 году в Бостоне в газете Айреник. «Я работал однажды редактором в Айренике», — кричу я. Удивительно, что в Айнтапе мне напомнили о проведенных мною годах в здании, где издавалась Айреник в Уотертауне, штат Массачусеттс.
На обложке неразборчиво написан текст на турецком и английском. Мурад просматривает страницу за страницей. Мы видим, как же много там турецкого текста, написанного от руки. Мурад рассказал нам, что он выучил армянский алфавит и с помощью словарей переводил армянский текст на турецкий язык. Он делал это для того, чтобы знать историю родного города.
Я не верю: действительно? Зачем? Как? Турок, изучающий армянский язык для того, чтобы передать армянский взгляд на события, происходившие в этом ”героическом” городе почти столетие назад?
Всё это кажется абсурдом, особенно, когда видишь превращенную в турецкиу мечеть армянскую церковь. Её, как по иронии судьбы, назвали “освобождение”. Турок, который по сущности “превращает” армянский текст в турецкий, как бы, не скрывая, а передавая ход вещей так, как и было на самом деле. Освобождать.
Мурад, электротехник по образованию, рассказал нам одну предысторию, Вот то, что он мне отправил по электронной почте спустя несколько месяцев после нашей встречи.
«Однажды я работал реставраторатором старых домов. В то время у меня не было достаточной информации о настоящих (армянских) владельцах домов. Я знал о том, кто владел этим домом уже после 1923 года, когда была провозглашена турецкая республика.
Мы реставрировали деревянные постройки одного старого дома в районе Антепа Кайаджике. В доме было семь комнат и большая гостиная. Я начал работать в маленькой комнате на первом этаже дома.
Стены комнаты были выполнены из дерева, но, к сожалению, влажность послужила причиной их разрушения. По этой причине мы решили обновить все деревянные стены этой комнаты. Мы отдавали себе отчёт в том, что это надо было делать аккуратно, с осторожностью, поскольку известняк под стенами мог разлагаться».
«Когда я начал реставрационные работы, то между известняком и деревянной частью стены увидел рисунок. Сначала я подумал, что это просто бумага, но когда посмотрел на нее как следует, то увидел, что это была фотография, покрытая пылью, Когда я почистил пыль, заметил, что на фотографии изображена женщина с оружием в руках.
Я мог разобрать из того, что было написано на ней только «Айнтаб Малая Азия» и «М. Н. Алладжян». Я подумал, что М. Э. Алладжян мог быть фотографом этого старого фото. Когда я перевернул фото, то, из написанного, мог разобрать только «21..1910»».
«Как ты, наверное, догадался, я не мог разобрать всё, что там было написано. Я подумал, что текст на арабском языке потому что тогда османы в письме использовали арабские буквы. Я показал его другу, который знал арабский.
Он отверг мою догадку касательно языка, на котором написан текст. Однако он предположил, что буквы могли быть армянскими. Позднее я показал его армянской семье, которая приехала в Айнтаб и они перевели написанное».
Транслитерация (с западноармянского).
Hankoutsial heros Kevork Chavoushi
Digin ayri Heghine.=
Mer hishadagi nvere asd
Diar Hovhannes yev
Digin Piranian
21 Houlis 1910 H.H.T.
Aintab
Английская транслитерация
Супруга и вдова
Усопшего героя Геворка Чауша, Эгинэ
= Во имя нашей памяти
Господин Ованес
Госпожа Пиранян
21 июля 1910 года А.Р.Ф.
Айнтап
«Перед переводом текста у меня был один вопрос: Кто был М. Э. Алладжян? Сейчас у меня их больше, чем пять. Кем были эти женщины и мужчины? И я начал изучать историю Антепа. Это случилось в 2005 году».
«Позднее я встретился с Арменом Арояном и он дал мне ксерокопию книги К. Сарафяна «Краткая история Айнтаба». С этого времени я начал изучать армянский язык, так как невозможно понять и прикоснуться к истории Антепа без знания армянского. Сейчас я могу читать на армянском языке и с помощью словаря понимать его»
Оказывается, что Мурад, которого мы встретили в 2013 году в церкви Сурб Аствацацин в Айнтабе (Антепе/Газиантепе) на самом деле в 2005 году ещё был Муратом. Позднее я узнаю от нашего общего друга, что он сменил последнюю букву своего имени.
Я не уверен, почему он это сделал. Однако, несомненно, всё это в какой-то мере связано с людьми, местами и вещами.
© Источник: armenianweekly.com
© Перевод: Hasmik Galstyan — Armenian Global Community
