В 1960 гг. стартовал новый этап выживания армян из Нахичеваньской АССР. Он характеризовался реализацией особой экономической политики в отношении армянских сел: именно на них налагалась основная часть заведомо неосуществимых плановых социалистических обязательств; от занимаемых должностей отстранялись пользующиеся авторитетом руководители хозяйств и т.д.
В частности, именно после увольнения председателей колхозов Гюмур и Ариндж начался исход в Армению отчаявшегося населения не только этих деревень, но и других сел: Бабунк, Карабаба, Оцуп, Бадамлу, Норс, а также райцентров Шахапонк и Шахбуз. За этим последовало вытеснение армян из сел Шорот, Парадашт и Гяк Джульфинского района.
Покинутые земли со всем, что на них находилось, передавались азербайджанским хозяйствам.
В 1965г. рассеянный по всему миру армянский народ в большой скорби отмечал пятидесятилетие Геноцида. Именно тогда жители НКАО (за 45 000 подписями) обратились в ЦК КПСС с письмом о недостатках хозяйственного и культурного развития области и с просьбой присоединить ее к Армянской ССР (или даже РСФСР).
Актуализировавшаяся в тот период тематика резни армян в Османской империи рассматривалась также на фоне ситуации в Советском Азербайджане, причем преемственность на исторической оси «младотурки–мусаватисты–интернационалисты» даже не оспаривалась; показательно, что представителей«титульной нации» Азербайджанской ССР армяне практически всегда называли «турками» и крайне редко (только в официальных советских обращениях и документах) – «азербайджанцами».
Программа насаждения «своих ценностей» контролировалась Турцией и направлялась из Турции. Активно работал в данном направлении известный пантюркист Наги Салех Шейхзаманлы – уроженец Гянджи (Елисаветполя), бывший глава особой структуры по борьбе с контрреволюцией мусаватистского Азербайджана.
Публикуя свои труды под псевдонимом Кейкурун, он издал в Стамбуле ряд книг «о великом прошлом тюркского государства Азербайджан», о важности начала нового этапа борьбы за идеи пантюркизма, за воссоединение с Турцией («Великий меценат Гаджи Зейналабдин Тагиев» (1957г.), «Исповедь» (1963г.), «Воспоминания о борьбе за независимость Азербайджана» (1964г.). Примечательно, что последние две работы переизданы в 2004г. Министерством национальной безопасности Азербайджана).
В начале 1960-х гг. в азербайджанском направлении функционировало несколько пантюркистских обществ, причем некоторые структуры работали непосредственно в Азербайджанской ССР. С 1963г. в Баку действовал Центр стратегических исследований, занимавшийся информационно-аналитической и пропагандистской работой, ориентированной на курс создания единого турецко-азербайджанского государства. Центр внедрил людей в правоохранительные и административные органы Азербайджана и даже в КГБ.
9 сентября 1966г. турецкая газета «Ени Истанбул» поместила статью Мехмеда Арана (кстати, выходца их Карабаха) с показательным заголовком – «Азербайджанская Республика; Второе турецкое государство, созданное в XXв.».
Автор утверждал, что существование Советской Армении препятствует непосредственному общению двух турецких государств. С яростью писалось о том, что в Баку установлен памятник «армянскому четджи Шаумяну», тогда как нужен мемориал в память младотурок и мусаватистов – отцов основателей азербайджанского государства, а также анатолийских турок, «геройски павших в 1918-1920гг. за независимость Азербайджана».
В Турции издавались журналы «Кружок азербайджанской культуры», «Азербайджан», «Муджахит», которые переправлялись в республику, вдохновляли и направляли интеллектуальную элиту. Ситуация постепенно выходила из-под контроля союзного руководства, участились убийства армян в Нагорном Карабахе.
В такой обстановке 30 сентября 1966г. (спустя три недели после публикации статьи) первый секретарь ЦК Компартии Армении Антон Кочинян направил в ЦК КПСС и Совет министров СССР письмо следующего содержания: «Передача Нагорного Карабаха Армении покончит с тем неестественным положением, когда малочисленный армянский народ в условиях Советского Союза имеет две государственности – одна союзная республика и рядом – автономная национальная область, но уже в составе другой союзной республики
На основе вышеизложенного считаем крайне необходимым обсуждение вопросов возвращения Армении Нахичевана и Нагорного Карабаха» .
На основании данного обращения Секретариат ЦК КПСС постановил создать республиканские комиссии (армянскую и азербайджанскую) для подготовки проекта разрешения проблемы НКАО. В 1967г. Кочинян обратился к азербайджанскому коллеге Вели Ахундову по вопросу согласования сроков проведения встречи по Нагорному Карабаху.
Последний, зная о письме, принял предложение Кочиняна, но перенес сроки предполагаемой встречи, ссылаясь на отпуск, который намеревался провести в Румынии. В Констанце он провел встречу с турецким послом в этой стране и проинформировал его о «последних событиях».
Узел противоречий был развязан в Казани: еще во время пребывания Ахундова в Румынии «региональный сарафан» стал тиражировать слухи о том, что первый секретарь партийного обкома Татарской АССР Фикрят Табеев (его еще называли «Фикрят ханом»; позже он будет назначен послом СССР в Афганистане) обратился в Москву с просьбой объединить Татарию и Башкирию в «Татаро-Башкирскую Республику».
Вне зависимости даже от достоверности этого слуха важен сам факт его появления именно в этот период.
При всей своей этнической и культурной близости татары и башкиры являются разными народами (видный историк и археолог Михаил Артамонов, основатель советской школы хазароведения, считал, что башкиры упоминаются еще в VIIв. в «Армянской географии»), хотя здесь фигурирует целый спектр нюансов.
Тем не менее в ракурсе существования на советской административной карте таких субъектов, как, скажем, Кабардино-Балкарская АССР (кабардинцы – кавказцы, балкарцы – тюрки), татары и башкиры вполне могли представляться в качестве «единого этноса».
Следует выделить и продуманность «татарского предложения»: оно нарочито встраивалось в исторический контекст не совсем обоснованных способов решения национальных проблем, как бы по аналогии с карабахском вопросом.
Еще весной 1918г. Народный комиссариат по делам национальностей принял решение об учреждении «национальной автономии татар и башкир Поволжья», которое, однако, было пересмотрено уже через год. Сторонником формирования Татаро-Башкирской Советской Республики был основоположник теории «исламского марксизма» Мирсаид Султан-Галиев – кстати, в начале столетия работавший в Баку. Потому Табеев и аргументировал позицию тем, что «тюркские народы желают объединиться так же, как армяне Нагорного Карабаха с Арменией».
Этот показательный фрагмент – свидетельство осуществляемой со стороны Турции координации действий тюркоязычных советских субъектов. Очевидно, что Кремль не мог позволить себе перекройку административных границ, так как подобный сценарий спровоцировал бы цепную реакцию в масштабах уже всей страны.
На подобную реакцию Москвы и был рассчитан весь план. Ответ на очередное армянское обращение был выдержан в традициях советского интернационального способа решения межнациональных проблем: в том же 1967г. Нахичеваньская АССР и НКАО были награждены орденами Ленина «за выдающиеся успехи в социалистическом строительстве».
В шестидесятые годы Советский Азербайджан
превратился в «лежбище» пантюркистов.
Достаточно комфортно функционировала
созданная в 1967г. в Баку
«Туранская народно-демократическая
партия Азербайджана»,
преследовавшая цель объединения
«Северного» и «Южного» Азербайджана.
К тому времени уже было взращено
первое поколение азербайджанской
социалистической нации,
воспитанное на особых идеологических ценностях.
Почти вся научно-творческая интеллигенция
представляла собой пантюркистский Клуб.
События, последовавшие за армянским обращением по Нагорному Карабаху и Нахиджевану, вполне можно назвать «Сумгаитом в миниатюре»: если градообразующий армянский пласт «интернационального города» стал жертвой рассмотрения карабахского вопроса в феврале 1988г., то двадцатью годами ранее (в 1966-1967гг.) такими же жертвами стали жители нескольких карабахских сел; если идейной вдохновительницей сумгаитской резни являлась столичная интеллигенция, то в «погромах на селе» гегемоном выступала уже интеллигенция сельская.
Преступления в отношении армянского населения Азербайджанской ССР практически не разбирались судебными органами, что лишь усугубляло межэтническую напряженность. Ситуация практически полностью вышла из под контроля, когда представители «сельской интеллигенции» растерзали армянского школьника Нельсона Мовсисяна. Возглавил ритуальное убийство директор школы села Куропаткино Аршад Мамедов – сын известного еще с двадцатых годов мусаватиста Дашдамира. В соответствии с пантюркистской традицией он вместе со своими родственниками «пустил ребенка по кругу», позже, после убийства, ему выкололи глаза и вбили гвозди в голову.
Спрашивается, оставляло ли государство армянам какой-либо другой выбор, кроме мщения, хотя бы ради предотвращения новых жертв? И армяне действительно мстили – учинили самосуд над директором-изувером, которого, кстати, азербайджанцы хоронили как героя . Достаточно отметить, что для участия в похоронах лично из Баку выехал председатель Совета министров Азербайджана Энвер Алиханов, причем он не только возглавил похоронную процессию, но даже посоветовал установить на могиле изувера надгробный памятник с изображением книги. Будучи геологом, обещал «хороший гранит».
Разумеется, отец ребенка, «армянский националист», был осужден, и, между прочим, на этой волне азербайджанские власти «весьма удачно» осудили более пятидесяти «националистов». Тогда же «вдруг» отравился и скончался сотрудник областного управления милиции Абрамян, расследовавший именно это убийство. В больнице во время несложной операции умер другой участник предварительного следствия, прокурор Акопян. В Баку был забит до смерти сотрудник областного управления милиции лейтенант Арутюнян. Таким был Советский Азербайджан, такой была его «интернациональная дружба».
Ниже представляем отдельные выдержки из письма Беника Мовсисяна – отца растерзанного школьника написанного им в бакинской тюрьме в 1967г. и адресованного историку Михаилу Согомоняну. Чудом уцелевшее письмо – документальная иллюстрация «интернациональных нравов» Азербайджана:
«К вам обращается сын вашего соседа, сегодня – живой труп, отец растерзанного мальчика, теперь заключенный в тюрьму Беник Мовсисян. Весь мир собирается праздновать 50-летие Октября, а мы готовимся к новым несчастьям. В канун 50-летия Октября мы собрали куски трупа моего безвинного мальчика, собрали эти куски в маленький деревянный гробик и отдали земле.
Тот, кто растерзал моего ребенка, сын мусаватиста, член КПСС, директор школы, вам хорошо известный Аршад Мамедов. Это он годом раньше убил Гришу Согомоняна, оставив в трауре его старика-отца, трех детишек и молодую жену.
В ушах многих из нас еще звучали крики и слезы дяди Левона, отца Гриши, когда жертвой того же ножа пал мой сын, мой безвинный ягненок. Как хорошо, что вы не отец зарезанного турком ребенка. Вы нам рассказывали об этом по книгам, а я пережил это на собственном опыте. Знаете ли вы, как это тяжело? Нет сна, нет покоя. Бывает, хочется спать, но тут вспоминаю постельку сына, хочется есть, но вспоминаю разрезанную на куски плоть моего сына, а дитя мое беспрерывно кричит: “Папа, мсти!”
Однако я не забывал вами мне данные советы. Помните, вы рассказывали о преимуществах советского порядка, о дружбе народов, интернационализме, о справедливости советской законности? Мы вас слушали и верили. Вашим словам я верил вплоть до этого года, до зачитывания приговора суда палачам моего ребенка.
Веря силе и справедливости советской законности, я сначала обратился почти ко всем районным, затем к областным, позже к республиканским и союзным партийным, советским, профсоюзным, комсомольским, судебным и следственным органам с просьбой наказать палача по закону. Писал заявления и ждал. Ждал и опять писал. Так продолжалось целый год.
Азербайджанское республиканское правительство, после того как дело несколько месяцев протухало в судебно-следственных органах Мартунинского района, передало его судебно-следственным органам «автономной» области. Опять прошли месяцы, и почти не оставалось сомнений в том, что убийца понесет достойную его поступку кару. Вероятно, это поняли и в Баку.
Бакинские руководители начали беспокоиться: как так, из-за одного армянского ребенка лишиться профессионального армянореза? Судебное дело мясников моего сына отняли от армян. В пяти районах автономной области не нашлось ни одного армянина, который бы взялся судить убийцу.
Армянское дело было передано турку. Убийцу-турка должен был судить сам турок. И что?
Пока зачитывали приговор, обе бабушки и оба дедушки моего мальчика фактически были в полумертвом состоянии, моя жена – живым трупом, но мы все пока дышали. А когда продажный судья заявил: “десять лет тюремного заключения Аршаду Мамедову”, у меня потемнело в глазах, закружилась голова и я услышал голос моего ребенка: “Папа, тебя провели, сынишка к тебе обращается. Ты достаточно прожил, мсти!”
Я больше ничего не помню. Я не чувствовал даже, как меня ранили, не знаю, как был арестован, я помню только, что был брошен в тюрьму. Когда я узнал, что Аршада нет больше в живых, заснул и проспал 24 часа подряд. Целый год не спал. После похорон моего ребенка я впервые спокойно уснул, пусть даже в тюрьме и как убийца. Но разве я в самом деле убийца?
Ведь я-то никого не убивал, толпа уничтожила бандита, она отомстила за моего сына, была совершена кровная месть. Я заменил советский закон, я защитил честь закона, даже в том случае, если бы я это сделал один, разве я убийца?
Разве уничтожение врага считается убийством? В таком случае все советские люди заключенные. Разве они не уничтожали немецких убийц? Тем, кто это делал, мы давали звание героя, награждали, прославляли. А меня за то, что я принял участие в убийстве преступника, арестовали и бросили в тюрьму
Пусть армяне узнают, в каком положении находится армянин Арцаха! Сколько жизней армянских детей спасал ты, сколько нашествий турецких, персидских, татарских полчищ ты отражал, а теперь ты не можешь защитить своих детей от убийц с партийным билетом в кармане.
Арцах, носитель ордена Ленина, на твоей земле на глазах у всех армян убивают твоих детей только потому, что они армяне; муллы хоронят Армению, похороны, на которых участвует также коммунист – председатель Совета министров республики» .
Кажется, письмо написано в наши дни, а не в далеком 1967г. Но именно оно и является самым достоверным памятником, самым наглядным указанием того, «как это было».
Между прочим, сама трагедия повлияла на карьерный рост Гейдара Алиева – будущего «общенационального лидера азербайджанского народа». Ответственный работник КГБ СССР Эдуард Нордман (в годы Отечественной войны известный партизан, позже руководитель КГБ Узбекистана, начальник КГБ Ставропольского края и т.д.), командированный в Азербайджан новым шефом разведки Юрием Андроповым, доложил последнему о необходимости проведения срочных изменений в структуре руководства азербайджанского филиала ввиду неспособности и нежелания «местных кадров» урегулировать национальный вопрос .
Можно только догадываться, с какими документами довелось ознакомиться опытному разведчику в конторе, однако есть основания утверждать, что он вполне предметно уяснил для себя характер событий, их динамику и тенденции. По крайней мере Нордман доложил о невозможности назначения нового руководителя КГБ Азербайджана из «местных кадров».
Следует отметить, что Нордман слыл человеком принципиальным и прямым (собственно, за прямоту он и «расплачивался» карьерой: отстранялся от должности в Узбекистане в годы Ш. Рашидова, не назначался председателем КГБ Белорусской ССР, несмотря даже на то, что его там очень ценили за былые партизанские заслуги).
Помимо прочего, он умел видеть проблемы там, где их предпочитали не замечать. Например, когда в 1968г. он участвовал в плановой проверке работы УКГБ Чечено-Ингушетии, то вышел на след недобитых банд, сформированных в годы Великой Отечественной войны.
Читать также: Армения VIII век – Отчаянное сопротивление сарацинам, В стране Араратской, Депортация армян вглубь Персии, Азербайджан моделирует прошлое и будущее на основе указов президента, Под гнетом Сардара Фархад-паша, Ереван – “Бесписьменный период”, Ереван XVII века, Ереван не раз восставал из пепла и руин, Опасность истребления армян Еревана из-за Гюлистанского договора, Гюлистанский мир стал катализатором расправы над христианами, Грибоедов о Ереване как об армянской столице, Июль 1827 – Судьба армян вновь решается в Ошакане
