Опубликовано: 23 августа, 2018 в 0:01

За библейским Араратом – земля моих предков — Александр Адабашьян

За библейским Араратом – земля моих предковИзвестный сценарист, художник, режиссер и актер Александр Адабашьян. Он много лет был соратником Никиты Михалкова: участвовал в создании его фильмов, начиная со знаменитого «истерна» «Свой среди чужих, чужой среди своих».

Кроме того, Александр Адабашьян снялся в ряде фильмов, среди его особо удачных и запомнившихся актерских работ — роли в «Пяти вечерах», в «Собаке Баскервилей» (кто же не вспомнит знаменитое «Овсянка, сэр!») и в недавнем сериале «Мастер и Маргарита». Именно он поставил на российской сцене пьесу-эксперимент Агаты Кристи «Мышеловка». Проявил себя Адабашьян и как оперный режиссер.

– Александр Артемович, как получилось, что у Вас несколько профессий: Вы и художник, и режиссер, и сценарист, и актер?

– Все получилось довольно случайно. Художником я стал потому, что таков был мой выбор. Работал с Никитой Михалковым, сделали мы с ним несколько картин. После того, как его забрали служить на флоте, у нас образовалась такая пауза длиною в год, и мы с оператором Пашей Лебешевым продолжали работать по мелочам.

И тут, совершенно неожиданно, брат Никиты Андрон Кончаловский пригласил меня помочь ему написать сценарий. Для меня это было удивительно, так как прежде я никогда ничего не писал. Так что впервые я в качестве подмастерья участвовал в создании сценария заказной картины для «Туркменфильма». Уже потом мы с Никитой как полноправные соавторы написали сценарий фильма «Неоконченная пьеса для механического пианино». Затем пошел «Обломов» и так далее.

– А как начиналось Ваше сотрудничество с Никитой Михалковым?

– Мы знакомы с очень ранней юности, лет с 13–14-ти. Еще когда мы учились, пытались что-то делать вместе. Я был у него декоратором на курсовой картине, после чего мы и стали работать вместе. Сейчас Никита снимает картину «Тринадцать разгневанных мужчин» – ремейк известной английской пьесы, действие происходит в наши дни. Я там играю крохотную роль.

– Кстати, о крохотных ролях. Во многих фильмах Вы играете небольшие роли, но они запоминаются, становятся ключевыми, как, скажем, в недавно показанном по телевидению сериале «Мастер и Маргарита». Роль Берлиоза небольшая, но запоминающаяся. Что Вы чувствовали, сыграв эту неординарную роль? И как Вы относитесь к картине?

– Мне фильм оценивать трудно, так как я человек из команды, так или иначе пристрастный. Поэтому картина мне нравится, и хочется, чтобы понравилась и зрителям. Мне глубоко симпатичен режиссер фильма Бортко. С ним интересно работать, и весь процесс съемок был хорошо организован.
Кстати, меня все время пугали и говорили, что не надо соглашаться на эту роль, ведь это Булгаков, чертовщина, дьявольщина, евангелие от сатаны.

Я категорически не согласен с такой оценкой. Это абсолютно точное, резко сатирическое произведение, в котором описывается Советский Союз, вернее Москва того времени. И если брать первый, поверхностный слой романа, то это история о том, как в столице высадился десант Воланда со своей командой, и оказалось, что им в Москве нечего делать, потому что это уже — сатанинское государство. Их приезд остался почти незамеченным. Они не совершили ничего того, что могло выйти за рамки повседневной жизни этого государства.

Когда пару сотен поющих душевнобольных везут на грузовиках в сумасшедший дом, а все думают, что это экскурсия, — в описанном Булгаковым обществе это нормально. И всему, что происходит, есть материалистическое объяснение, а общество живет по дьявольским законам, никто не верит в Бога. На этом фоне интересен персонаж Берлиоза. Он человек образованный, культурный, грамотный, идеологически подкованный.

У этого человека особых принципов нет. В наше время, я думаю, он был бы правозащитником, ходил бы регулярно в церковь, оставаясь поборником нравственных законов. Это первый слой романа. Есть и второй — потрясающая любовная история и история о том, как трусость одного человека, Понтия Пилата, эхом безбожия отразилась в Советской России. Вот такое у меня восприятие романа и фильма.

– Известно, что Сталин относился к Булгакову терпимо, более того, он с ним заигрывал. Как Вы думаете, что мешало ему просто уничтожить Булгакова?

– Я так понимаю, что Сталин был личностью довольно харизматической, ведь очень много умных и серьезных людей поддавались его обаянию. Сталин по совершенно непонятным причинам играл с Булгаковым как кошка с мышкой.

Наверняка с его ведома писателя «душили», не давали печататься, пьесу «Дни Турбиных» после нескольких представлений закрыли, а потом вдруг она пошла, и Сталин был на этом спектакле более десяти раз. Булгаков бедствовал, и вдруг его взяли во МХАТ, после чего он написал пьесу «Батум». Пьеса очень слабая, откровенно просталинская, и я думаю, что и Булгаков был подвержен играм с дьяволом, которые для него плохо кончились в конечном счете.

– Александр Артемович, в 1992 году Вы поставили во Франции картину «Мадо, до востребования». Расскажите об этом периоде Вашей творческой жизни.

– Этот период продолжается, потому что я и сейчас работаю во Франции и для телевидения, и для кино. Началось всё с того, что мне предложили написать сценарий по роману Симоны Арезе «Мадо».

Мне эта стопроцентная авантюра показалась интригующей, потому что снять первую в жизни картину, да еще во Франции на французском языке и про французскую деревню, о которой я ничего не знаю – просто интересно.

Так же получилось и с оперной режиссурой, когда в Мариинском театре я поставил «Бориса Годунова»: ведь сделать первую в жизни оперную постановку в таком прославленном театре и в очень короткие сроки – тоже чистая авантюра.

– Вам сегодня работать легче или Вы с ностальгией вспоминаете советское время, когда работали над известными всей стране фильмами: «Пять вечеров» или «Неоконченная пьеса…»?

– Мне сложно отвечать на этот вопрос. Нам было тогда по двадцать-тридцать лет. Были плюсы в работе, конечно, но были и минусы. Плюсом было то, что мы не зависели от проката, что рынок был закрыт, любая картина за день проката окупалась, условия работы были комфортабельные, не было этих адских сроков, как сейчас.

За это мы платили «налог» цензурой. Очень редко картину переделывали, как сейчас. Но фильм могли не пропустить и оставить на полке. Сейчас все подчинено рынку, рейтингу, и я не знаю, какая цензура жестче – рыночная или идеологическая, советская. Другое дело, что сегодня молодым режиссерам пробиться легче и молодые ребята имеют возможность снимать кино, что в советское время можно было только после сорока лет.

А про фильм «Пять вечеров» могу сказать, что, во-первых, в его основе очень хорошая пьеса Володина. Мы снимали между двумя сериями «Обломова», и это было тоже своего рода авантюрой.
«Обломов» – картина, состоящая из двух серий – одна летняя, одна зимняя. И вот между этими двумя сезонами мы боялись растерять группу, с которой давно работали.

Это осветители, костюмеры, гримеры, механики, технические работники –они не могли сидеть без зарплаты и ждать, пока зима перейдет в лето. Мы решили что-нибудь снять в этом промежутке. Олег Табаков сказал, что есть замечательная пьеса Володина, и вообще нужно снимать историю с ограниченным количеством действующих лиц.

Снимали очень быстро, за 27 смен картину закончили (рекордные сроки!). Было очень легко работать, хорошая команда и литературная основа сработали, к тому же подбор актеров был удачный. Мы воссоздавали ушедшую эпоху, послевоенные годы, начало пятидесятых. Вот этот налет ретро сохранился до сих пор. А фильм и сейчас часто показывают на телевидении.

– Чем Вы увлечены сегодня? Что снимаете, о чем пишете, кого собираетесь сыграть?

– Занимаюсь сразу очень многим. Во-первых, во Франции у меня есть незаконченный сценарий для фильма Лорана Жауи, с которым делаем уже третью картину. Снимаюсь в маленькой роли в картине «Двенадцать разгневанных мужчин». Кроме того, много работы в качестве дизайнера. Оформляю ресторан Табакова «Клеопатра», и еще три объекта в работе. Времени мало, но стараюсь все успеть.

– Что Вам ближе – работа художника-дизайнера, сценариста, режиссера или актера?

– Мне все это по душе, и я никогда не делаю, что мне не нравится. Даже в тяжелые финансовые времена я отказывался делать работу, которая была мне неинтересна или несимпатична. Жена меня всегда понимала и поддерживала…

– Где и как Вы отдыхаете?

– Последний раз — еще студентом. Потом в течение лет сорока я не отдыхал. И вот в прошлом году мы с женой и друзьями две недели отдыхали в Китае. Это совершенно другой мир, ничего общего не имеющий с образом жизни, к которому мы привыкли. Ни поездки в Европу, ни к морю не могут сравниться с тем, что мы видели в этой стране. В Китае ощущается большая энергия во всем: и в толпе на улице, и в темпах строительства, и в общем ритме жизни. Масса ярких и интересных впечатлений.

– Откуда Ваши корни, какова Ваша родословная, кто были Ваши деды и как оказались в России? И вообще расскажите, пожалуйста, о своей семье.

– Мой отец не очень любил вспоминать свое детство, т.к. он был родом из Карса. В начале двадцатого столетия мои предки, так же как и весь армянский народ, проживающий в Западной Армении, подверглись массовому уничтожению и изгнанию со своей Родины.

Они бежали в Ростов. Отец позже переехал в Новочеркасск, где закончил политехнический институт. А мой дед с маминой стороны — выходец из Тифлиса, окончил Тимирязевскую академию, потом заведовал аптекой лекарственных трав.

В 1934 году его арестовали и расстреляли, позже оправдали. Моя мама из рода Бархударянов, она родилась в Тифлисе, окончила в Москве педагогический институт, работала преподавателем немецкого языка. У нее в роду были и актеры, и музыканты, словом, представители интеллигенции, а со стороны отца род попроще.

Я женат, у меня две дочери. Старшую зовут Саша, она окончила Московский университет, специалист по Византии. Младшая недоучилась на театроведа и уехала в Индию. Ей там очень нравится, и она решила заняться модельным бизнесом. Не знаю, как будет дальше, но пока у нее все получается.

– Что бы Вы пожелали женщинам ко дню 8 марта?

– Желать всем женщинам одного и того же неправильно. Молодым я бы пожелал прежде всего удачи, чтобы в жизни везло, в работе, в семейной жизни. А тем, кто постарше, желаю здоровья, все остальное вроде уже есть. «Кабы молодость знала, а старость могла». Мира, счастья, благополучия всем женщинам.

– Чувствуете ли Вы себя шестидесятилетним?

– Свой возраст я не ощущаю. Но при этом я прекрасно чувствую разницу между Адабашьяном семидесятых годов и сегодняшним. В то же время я совершенно не понимаю тех шестидесятилетних мужчин с длинными редкими волосами, висящими по плечам, с серьгой в ушах, которые могут одеться, как рокеры, скакать по сцене и дико вопить. По утрам-то все мы смотрим на себя в зеркало.

– Какой из Ваших фильмов для Вас самый любимый и значимый? С какими армянскими актерами Вы дружите?

– Каждый фильм для меня — это воспоминание. Я не могу ни один из них смотреть как зритель, потому что все время невольно вспоминаю все, что было с ним связано. Где мы жили во время съемок, как снимался этот эпизод, что было за кадром, кто где стоял, смотришь, как в семейный альбом. Поэтому оценивать эти фильмы как произведения кино я до сих пор не могу и соответственно не могу делить на любимые и нелюбимые, как детей. Может быть, это самая избитая, но и самая верная аналогия.

До сих пор дружу с Романом Балаяном, Тиграном Кеосаяном, с Кареном Шахназаровым, с Арменом Джигарханяном. Мы с Джигарханяном даже снимались в одном фильме, правда, он еще не завершен.

– Вы были в Армении?

– Я был в Армении однажды лет тридцать назад. Это была командировка, связанная с пребыванием в Армении Грибоедова. Мы были всего два дня и увидели все, что было возможно. Ереван очень понравился, нас тепло принимали. Запомнились Эчмиадзин, Гарни, Гегард, но особенно в памяти сохранился библейский Арарат. Ведь за величественной горой — земля моих предков.

Беседу вел  Григорий Анисонян

Адабашьян рассказал, как рождаются крылатые фразы

Александр Адабашьян




ПОХОЖИЕ ПУБЛИКАЦИИ



Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.