Два имени носил этот город у подножия священной горы Нпат, и оба говорят о его культовом значении. Багаван, и Дюцазнаван – «место богов» был знаменит храмом верховного бога Арамазда и двенадцатью другими святилищами, посвященными покорным ему богам.
Город почитался как священный не только армянами, – сюда приходили на поклонение иранцы, халдеи, эллины и даже индийские адепты.
Кроме Багавана, святилища Арамазда стояли в крепости Ани области Даранаги, на горе Пагат в Васпуракане, в Аштишате на берегу священной реки Арацани. В первые же годы принятия христианства как государственной религии Багаван был сожжен, и пламя поглотило колоссальное собрание рукописей авестийской эпохи.
И.А. Орбели настаивал, что часть библиотеки сохранилась благодаря потайным подземным камерам в храме Арамазда. Увы, в середине XX века турки взорвали возведенную на его месте христианскую церковь VII века, и манускрипты оказались окончательно погребены под руинами.
В обход общеарийской традиции происхождения имени Арамазда народ толковал его как соединение имени Арама, одного из эпонимов нашего народа, с корнем «аст» (астцвац – бог), то есть «божество Арама» и наделил «творца неба, земли и божеств, дарителя изобилия и плодородия» эпитетом «ари» – «мужественный, благородный».
Тождественны ли персидский Ахура-Мазда и армянский Арамазд? Ахура-Мазда означает «Господь Мудрый». Между тем из двух корней имени «Арамазд» один (Aram/arm) – этноним, а другой (azd/ast) означает сотворение и составляет основу армянского слова astvats (бог).
Полагается, что Ahura-Mazda возник благодаря контаминации Арамазда. Со временем в ближневосточных языках восстановилась изначальная версия в разных вариантах – «Армазд», «Ормазд», «Ормизд» с восстановлением исходного смысла – «творец».
Как и полагается верховному божеству, Арамазд имел множество детей, среди которых больше всех любил, пожалуй, свою дочь и супругу – богиню Анаит, родившуюся из его головы. В мистическом осмыслении голова верховного божества – это символ верхних слоев эфира, и подобное рождение символизирует выход в высшие космические миры через купол неба.
Арамазд поручил дочери покровительствовать Армении и в ее же честь повелел назвать Анаитидой область Екегеац. О своей покровительнице армяне говорили, что «ею жива наша страна Армянская», звали ее «славой и спасительницей нашего народа», «матерью всех добродетелей, благотворительницей всей человеческой природы», «великой госпожой», «великой матерью» (Мецамор) за то, что способствовала плодородию, хранила домашний очаг, исцеляла больных, охраняла материнство. И потому неудивительно, что целебные источники, которым приписывалась способность влиять на деторождение, носили имя Анаитян.
Армяне благородного происхождения почитали за честь посвящать своих девственных дочерей богине Анаит. Описание ее храма, оставленное Страбоном, производит странное впечатление.
Географ говорит, что при святилище находились не только лица обоего пола, посвятившие себя служению богине, но и дочери знатнейших семейств, имевшие право выходить замуж «после того, как в течение долгого времени отдавались за деньги в храме богини, причем никто не считает недостойным вступать в брак с такой женщиной».
Слова Страбона ну никак не соответствуют образу, функциям и проявлениям богини, которая олицетворяла высшую нравственность и чье имя означает «непорочная, незапятнанная». Страбон, скорее, рисует Dea Syria – «великую богиню сирийскую», считал историк ХIХ века Мкртыч Эмин, но никак не «матерь целомудрия», какою Анаит признавалась в Армении.
А если знать, что частью культа персидской богини Аннаиты, во многом схожей с Анаит, был храм жриц любви, идентификация Страбона становится понятна.
На монетах Анаит изображалась в шлеме, считаясь воительницей. Цари и полководцы просили ее о победе, ее же благодарили за военные успехи. Кроме того, Анаит покровительствовала металлургам и ювелирам, по представлениям которых носила диадему с семью алмазами.
Главный из посвященных Анаит праздников отмечался 7 апреля, но в IV веке Григор Просветитель заместил его праздником Аветум – Благовещения Богородицы. И хотя на месте святилищ Анаит стали возникать христианские церкви, опоэтизированный образ богини по-прежнему живет в народном сердце, и в Армении ежегодно отмечают посвященный ей праздник материнства и красоты.
Один из самых изысканных храмов, посвященных богине, стоял в городе Ериз на берегу Евфрата. На мраморном алтаре красовалась статуя Великой госпожи, «златородной праматери», созданная еще при царе Тигране Великом. Ее отлили из цельного золота и инкрустировали самоцветами.
В 35 году до н.э. изваяние стало добычей Марка Антония, воевавшего с царем Артаваздом II. Антоний разграбил храм Мецамор и увез статую. Многие слышали о том, будто консул приказал распилить статую, чтобы выдать солдатам жалованье в виде золота. Не слишком верится. И не потому, что каждому из легионеров досталось бы слишком мало. Не таким уж варваром был Антоний – он, скорее, сохранил бы статую как лучший трофей и произведение искусства.
Оправившись от последствий войны, жрецы отлили новую статую – на сей раз из бронзы, следы которой также теряются в песках времени. Но существует не лишенная оснований версия, что голова именно этой статуи, обнаруженная в городе Сатале исторической Малой Армении, занимает сегодня центральное место в отделе эллинизма Британского музея.
Автор: Армен Меружанян
