“Пусть знают: Его Величество Султан и считающие его своим халифом триста миллионов разбросанных по земле магометан, что во все времена немецкий кайзер будет их другом” – такой тост германский император и король Пруссии Вильгельм II поднял за здравие во время своего визита в Дамаск в 1898 году.
Отношения между двумя странами настолько углубятся, что позже приведут к общему германо-турецкому союзу в период Первой Мировой Войны. Что общего нашли два, казалось бы, разных государства?
Дело в том, что политика Великобритании и Франции Османской империей к тому времени рассматривалась как экспансия. Дело вот в чём: последняя стала сильно зависимой от европейского, в основном, английского капитала.
В начале XIX века по всей стране из-за неадекватного управления отмечалась финансовая разруха, произвол, откупничество и взяточничество. Это привело к бюджетному дефициту. Правительство стало выпускать бумажные деньги “кайме”, но те быстро обесценивались.
Последствия были очевидны: снижение налоговых поступлений и доходов государства. Дабы остановить дефицит, в 1845 году османы подписали соглашение с банкирами Аллеоном и Балтаззи. По нему, банкиры устанавливали паритет между османским курушем и английским фунтом стерлинга.
При помощи ежегодной правительственной субсидии в 20 тысяч лир они делали переводы на Лондон по курсу в 110 курушей. Курс валюты из-за этого стабилизировался, где 1 фунт = 110 курушей.
Однако одного банка было недостаточно, к тому же тот позже закрылся: Крымская война ещё сильнее ослабила финансы османов. Дефицит бюджета составил 80 млн. франков. Из-за этого стране нужно было ещё больше иностранных займов.
Благодаря европейцам, в Османской империи появились банковское дело. Появился Императорский Оттоманский банк и Администрация оттоманского долга. Европейский капитал блокгаузами рассеялся по всей империи.
Не всё было гладко и, естественно, Османская империя использовалась англичанами для расширения своего рынка. Последнего вскоре стали опасаться османы, сами же пригласившие их: кроме того, появились опасения, что банки перестанут выдавать займы, если Абдул-Гамид II не прекратит резни армянского населения и не модернизирует страну. И тут взор упал на Германию.
У Германии не было широкой колониальной политики, но ей нужно было также расширять рынок на Востоке. Османы видели в немцах своих союзников против англо-французского блока, как и сами немцы видели в османах средство расширения своей торговли. Именно в конце XIX века немецкий капитал широко продвигается на османский рынок. Османская империя стала центром немецкой ближневосточной торговли.
Во время Первой Мировой отношения с османами и мусульманами были пересмотрены. Из разных стран Антаны в плен к немцам попадало немало мусульман. И тут немцы разработали план по их использованию. Автором плана был Макс фон Оппенхайм, известный дипломат. В 1914 году он подготовил меморандум, в котором разрабатывались следующие действия:
Германия объявляет в среде мусульман и турков “джихад”, в чём активно помогает Османская империя. Военнопленные присоединятся к священной войне, после чего их передадут обратно в свои страны(Великобританию, Францию, Россию). Там они будут агитировать других мусульман и поднимут восстание против угнетателей в лице властей.
В лагерях для военнопленных мусульман создавались неплохие условия: наличие мечети, периодических изданий. Ислам немцами использовался как оружие против стран Антанты. В 1915 году в Германии появилась первая мечеть. В религиозных торжествах участвовали даже немецкие представители. Издавалась пропагандистская газета “Эль-Джихад”, создана Служба информации по Востоку.
Надежда на всеобщее мусульманское единство не оправдалось. План по уничтожению изнутри стран Антанты не увенчался успехом, на священную войну никто так и не вышел. Но одно немцы допустили – они развязали руки туркам.
Ведь только они эту священную войну использовали, но только в своих интересах. И вся политика Германии в целом позволила туркам без оглядки начать Геноцид армян. Немцам было хладнокровно плевать, да и определённые дивиденды они получали: армяне были всё-таки более настроены положительно к Антанте.
Германо-турецкое сотрудничество и планы по использованию ислама не увенчались успехом для Германии, но стали полезны для Турции. Под занятостью войной Антанты и молча признававшим взором немцев, турки смогли успешно избавиться от армян, греков и ассирийцев.
Цинично настроенный Вангенгейм был полезнее туркам эмоционального Гладстона или Ллойда Джорджа. Именно в том, что Германия не только не остановила турков, но и даже импонировала их действиям своей стратегической задачей, и лежит её вина в том, что Геноцид не удалось предотвратить и младотурки осуществили своё преступление.
К счастью, современная Германия это понимает и даже приносила извинения за это. Хотя кому от этого легче? С другой стороны, даже немцы, косвенно виновные в Геноциде, признают свою вину. Сами же организаторы Геноцида, судя по всему, до сих пор считают, что их деяния тогда и в будущем вновь будут прикрыты крупным политическим игроком. Но каким – вопрос риторический. А может и не риторический.
Артур Акопян – Антитопор
