Джра(h)арс : чем армянские русалки отличаются от славянских, что общего у них с нимфами и сиренами и связаны ли Джра(h)арсы с шумеро-аккадской мифологией?
Джра(h)арс (Ջրահարս — «водяная невеста») в армянской мифологии — дух воды, русалка.
Армянская русалка Джра(h)арс — это таинственная морская девушка или женщина с рыбьим хвостом, которая живет под водой. Джра(h)арсы обладают необыкновенно красивыми волосами, похожими на водоросли или морскую тину. Внешне от классической ундины-русалки практически ничем не отличаются, однако связь с морской стихией более тесная: она прослеживается даже в имени — «невеста воды».
Согласно армянским преданиям, Джра(h)арсы жили в морях, реках и озерах (Ван, Севан). Также армянские русалки спокойно сосуществовали среди сонма морских богов, духов и вишапов (армянских драконов). Стоит отметить, что Джра(h)арсы могли иметь и рыбью голову. По преданию, они искали себе мужей среди земных мужчин, которых одаривали всевозможными богатствами, лишь бы те навсегда остались с ними в море или реке.
В древнегреческой мифологии морские божества, нимфы, дочери бога Нерея и океаниды Дориды называют нереидами. Нереиды и армянские Джра(h)арсы внешне не особо схожи: так, у древнегреческих нимф внешность антропоморфная, кроме того, их изображают даже с крыльями.
В самом названии, в отличие от армянского, так же нет отсылки к морю: Νηρηΐδες — по сути отчество, описывающее божеств как дочерей Нерея, а имя одной из нереид Немертеда, или Ниметрис (Νημερτές) буквально означает «безошибочный».
При этом небольшое сходство все-таки есть: и нереиды, и Джра(h)арсы — социальные существа, которые живут в больших группах.
Древнегреческие наяды – покровительницы и правители пресноводных источников, также как и нереиды, далеки от армянских русалок. Это антропоморфные социальные существа, привязанные к определенному объекту — к пресноводному источнику, их жизненный цикл ограничен.
Армянские русалки же живут как в пресной воде, так и в соленой, и не привязаны ни к какому объекту. Сходство, как и с нереидами, заключается лишь в их социальной природе.
Существует сходство в значении слов «Джра(h)арс» («водяная невеста») и «нимфа» («молодая женщина», «невеста») – оба слова обозначают невест. Кроме того, и нимфы, и армянские русалки — существа социальные. Отметим и следующее: армяне называли нимф вечными невестами (հավերժահարս), и русалок приравнивали к нимфам, называя водяными невестами.
Нимфы олицетворяли природные силы, имели непосредственную связь с природой, рождались и умирали, могли вести обычный человеческий образ жизни. В отличие от армянских русалок, нимфы не стремились вступать в контакт или романтические отношения с людьми, хотя часто в них влюблялись.
Джра(h)арсы жили в воде, ничему не покровительствовали, не перемещались дальше скал и прибрежных камней, их окружали водные существа, и, в отличие от нимф, наяд, нереид и океанид, армянские русалки могли менять внешность — человеческую голову на рыбью. Кроме того, у них была цель — найти мужа. Из этого следует, что все Джра(h)арсы были женщинами, которые могли вступать в контакт с мужчинами-людьми.
Каждая форма армянской русалки — человеческая и животная — символизирует личность каждого существа. Так, рыбий хвост вместо ног указывает на связь с водной стихией (у кентавров, например, лошадиные ноги подчеркивают прочную связь с землей).
Встречаются также териоморфные изображения русалок в армянской мифологии — с рыбьими головами и хвостами. Их можно сравнить с полностью зооморфными образами египетских богов.
В шумерском письме знак «рыба» выражал понятие «плодородие» и «размножение». Вавилонский бог Эа мог представать в виде человека-рыбы. Эа приписывались не только мощь и мудрость, но и способности целителя; известны изображения «рыбообразного» Эа у постели больного ребенка.
Оаннес, халдейский Спаситель, изображался с головой и телом рыбы и с человеческими руками и ногами. Он вышел из моря и научил людей письму, наукам, строительству городов и храмов, земледелию. И жрецы Эа и Оаннеса использовали рыбью кожу в качестве одеяний.
В египетской мифологии — Хатмехит, «первая среди рыб». Ее священным животным была, конечно же, рыба. Изображалась Хатмехит в виде женщины с рыбой на голове; в поздний период ее сближают с Исидой, которую также изображали с рыбой на головном уборе.
Согласно одной из теорий, славянский термин «русалка» происходит от слова «русалия», которое вошло в славянские языки через греческое «русалиа» (ср. греч. ῥουσάλια), от лат. Rosālia как название Пятидесятницы. Давние, вероятно, дохристианские ежегодные традиции, привели к тому, что это время года стало ассоциироваться с духами (навками, мавками), которые впоследствии были названы в честь праздника.
В одних регионах славяне среду обитания русалок связывали с водоёмами, в других – к примеру, у белорусов – с лесами, полями. В Польше и Чехии водные русалки считались молодыми и светловолосыми, а лесные — более зрелыми и с темными волосами.
При этом, если увидеть русалок вблизи, то лица и тех, и других искажались, а волосы зеленели. Важно подчеркнуть, что славянские русалки — это утопленницы. Более того, некоторые народы считали, что русалка на самом деле — душа девушки, которая бросилась в воду из-за неразделенной любви.
Славянская русалка отличалась от армянской Джра(h)арс, она считалась более агрессивной, русалки не способны менять внешний образ головы, как у армянских Джра(h)арс.
В тоже время у славян русалками становятся после какого-то несчастного случая: все, кто умер «неправильно» (если девушка утопилась по собственному желанию; если она не была крещеной; если мать топит свое новорожденное дитя); славянские русалки имеют некоторую схожесть с греческими нимфами и связаны не только с водной стихией, но и имеют влияние на флору.
В армянской мифологии нет сведений о том, как становятся русалками и связано ли это с добровольным уходом из жизни. Славянские русалки полифункциональные, в отличие от армянских, они наделены человеческими качествами. У славян в русалку превращались, русалкой не рождались: для славян «русалчество» — это проклятие, подобно оборотничеству.
Можно предположить, что армянские русалки имели родственные связи с греческими послегомеровскими сиренами. Но сирены были злобными созданиями, которые губили моряков, а если моряки все же проходили их препятствия, то сирены уходили из жизни. Армянские русалки не преследовали моряков, не испытывали к ним враждебных чувств, а наоборот, пытались влюбить в себя мужчин, чтобы иметь потомство.
Морская дева (mermaid; морская муза, фараонка, морская сирена) — морское мифическое существо в легендах и мифах народов Европы, дева с рыбьим хвостом вместо ног, живущая в море. В отличие от многих народов, европейские морские девы имели мужской аналог — морской муж, русал (англ. merman).
В восточнославянской мифологии морская дева — дочь Морского царя. Можно предположить, что европейские морские девы более близки к армянским русалкам как происхождением имени, так и внешними признаками, хотя и являются более поздними трансформированными вариациями нимф.
Однако в мифологии древних армян было еще одно существо — Нэанги – водные змееподобные (драконоподобные) чудовища, представлявшиеся как вредоносные духи. Как и вишапы, эти создания не имели конкретной формы и могли менять обличия, представляясь речными девами, тюленями или другой водной живностью.
Нэанги могли заманить мужчину, приняв облик женщины, или превратиться в тюленя и затащить человека в воду, чтобы утопить его и выпить кровь. Как мы видим, нэанг является злобным демоническим существом-оборотнем с вампирской природой.
Нэанги личностны и бестелесны. Они – злые духи, которые обитали в определенных местах и усердно старались кому-нибудь навредить. Иногда они появлялись в реках в облике женщин (возможно, русалок). Иногда превращались в тюленей (phok) и, хватая плывущего за ноги, тащили его на дно потока, где, возможно, были их жилища, подобные тем, в каких обитали эльфы. Иоанн Златоуст (в армянском переводе) описывает дочь Ирода более кровожадной, чем «все нэанги моря».
В манускрипте о географии, которое приписывается Мовсесу Хоренаци, говорится о вампирской природе армянских нэангов, которые используют существ чарчашам (charchasham) для утоления своей похоти, а после пьют их кровь, пока те не умрут. По одним источникам, нэанг являлся хищным зверем, по другим — дэвом (духом). Автор отмечает, что их можно наблюдать в реках Арацани и Евфрата.
В армянской мифологии соединились в одном образе неизвестный речной монстр и мифическое существо. Слово «нэанг» использовалось в древней армянской литературе для всех водных (морских и речных) монстров. Армянские церковные переводчики часто вставляли нэангов в перевод того или иного религиозного документа в значении бегемота, крокодила или какого-нибудь мифического чудовища.
Таким образом, нэанги не могли быть родственны армянским русалкам, т.к. имели демоническую природу. Если Джра(h)арсы воплощали светлые стороны морской стихии, то нэанги — темные.
И последнее: рыбий хвост у западных и славянских русалок появился после принятия христианства. В армянской действительности после принятия христианства функция нимф и русалок практически синкретизировалась: нимфы и русалки стали бесчисленными, с рождения мудрыми дочерями Ноя, которые покровительствовали новобрачным, оберегали дев и невест (со свадьбы до рождения первенца), заботились даже об их украшениях и омовении.
Среди армян был распространен обычай два раза в год (весной и осенью) проводить в водах и банях обряды торжества радости. Хотя церковь и причисляла их к «чертям», культ русалок и нимф продлился до Средневековья.
По материалам Корюна Оганяна , магистра АГПУ им. Х. Абовяна.
No Na Αριστοτέλης: φιλόσοφος & Հայք և Հայոց աշխարհ
