Опубликовано: 23 Ноябрь, 2018 в 0:10

Об истории создания и распада Закавказского Сейма — Продолжение

Битва за Кельбаджар - 1993 годОб истории создания и распада Сейма подробно рассказал один из участников этих событий — видный грузинский политический деятель Г. И. Урартадзе. Мы приводим его рассказ полностью, чтобы наш читатель имел возможность ознакомиться также и с грузинской трактовкой этого вопроса.

(Часть 7)

Наступил момент, когда надо было найти какой-нибудь выход из заколдованного огненного круга, который все больше и больше суживался.

Еще раньше для продолжения переговоров Турция потребовала выяснения юридического положения Закавказья, Она уже не хотела говорить с составной частью России. В связи с этим и возник вопрос о независимости Закавказья.

Закавказская демократия ухватилась за эту единственную на своем пути возможность. Для обсуждения этого вопроса 22 апреля был созван Закавказский Сейм, который постановил провозгласить Закавказье независимой демократической федеративной республикой.

«Выслушав доклад мирной делегации, Сейм предлагает правительству возобновить мирные переговоры и принять меры к скорейшему заключению мира. Одновременно Сейм предлагает правительству принять энергичные меры для организации обороны страны»
Сейм заслушал и заявление председателя Комиссариата Е. Гегечкори: «Ввиду того, что вопрос о мире вызвал среди членов правительства большие разногласия, правительство находит нужным подать в отставку».

Заявление было принято, и составление правительства было поручено А. И. Чхенкели.
На второй день новый председатель правительства известил все державы о провозглашении независимости Закавказья и предложил турецкому командованию приостановить военные действия, на что оно согласилось.

Постановление Сейма о независимости Закавказья было рассмотрено на заседании Краевого центра советов рабочих и крестьянских депутатов, который единогласно принял следующую резолюцию:
«Краевой центр, обсудив вопрос о независимости Закавказья и приняв во внимание обстоятельства, сопровождающие ход войны и мирных переговоров с Турцией, постановил:

«Объявление независимости Закавказья, совершенное правомочным правительством всего Закавказского населения — Сеймом, признать как исторически необходимый акт и единственный выход из создавшегося военного и политического положения всей страны, поставленной в необходимость отстаивать самостоятельное существование как от надвигающегося империализма с юга, так и все разрушающего анархизма с севера.

При этом Краевой центр призывает всю закавказскую демократию путем создания боеспособной армии стать на страже действительной независимости Закавказья и торжества революции».

26 апреля правительство, в которое вошли представители всех народов и всех партий, предстало перед Сеймом, на котором председатель кабинета Л. Чхенкели прочел подробную декларацию, по поводу которой первым высказался представитель партии Мусават М. Ресул-заде.
«Мы всецело заявляем свою готовность оказать содействие правительству в исполнении всех пунктов, изложенных в декларации»

Если в декларации не говорится о Северном Кавказе, то нам думается, что здесь руководствуются чисто формальными соображениями, так как до сих пор мы не имеем официально выраженной воли этих народов. Надеемся, что правительство примет в этом направлении надлежащие шаги. Всецело поддерживая декларацию, мы заявляем еще раз с этой трибуны свою готовность поддержать его (правительство)…».

И. Г. Церетели (социал-демократ): «От имени социал-демократической фракции я заявляю, что политика, намеченная в декларации, найдет полную поддержку в рядах этой фракции. В тяжелых условиях пришлось народам Закавказья провозгласить свою независимость, и решающую роль в этом сыграла одна внешняя сила, толкающая закавказскую демократию на путь объявления независимости.

Эта внешняя сила — большевизм, на наших глазах в течение многих месяцев терзающий тело революционной России. Много преступлений совершено этой властью на глазах у всех и всей закавказской демократии. Мы знаем о тех ударах, которые непосредственно закавказской демократии пришлось испытать от большевиков.

Но я не об этих отдельных преступлениях (которые начались с октябрьских событий и повторяются на каждом шагу по сей день) хотел говорить. Есть одно преступление большевиков, которое навсегда оттолкнуло от него закавказскую демократию. Оно заключается в том, что там, в революционной России, большевистской властью нанесен смертельный удар государственному организму нации.

В этот трагический момент, когда совершилось это великое преступление, нам, закавказской демократии. пришлось отгородиться от большевистской власти… Мы, представители социал-демократической фракции, избранные грузинским. армянским, мусульманским и русским закавказским населением, шли на общую работу с революционной Россией…

Но ни на один момент не допускали мы такого положения, чтобы для служения России мы должны были перешагнуть через труп народов, избравших нас, и из рядов которых мы вышли… В рядах социал-демократической фракции были разногласия о времени и об условиях, при которых следует объявить независимость, но в одном наша фракция была и осталась единой — при той альтернативе, которую поставила нам судьба — убить жизнь своего народа или избрать самостоятельное существование для Закавказья — в этом вопросе не было, нет и не будет разногласия в рядах социал-демократической фракции…

Когда там, в Трапезунде, велись переговоры о заключении мира с Турцией, когда там другая внешняя сила диктовала нам свои условия, и когда нам приходилось, взвешивая свои силы, искать союзников для того, чтобы отвоевать себе достойное и свободное существование, когда мы пытались в борьбе с одной внешней силой опереться на другую силу и когда мы поставили вопрос о помощи народам Закавказья в деле отстаивания своего существования, то эта внешняя сила — большевизм — продиктовала нам свои условия, при которых ома могла бы оказать помощь нам в борьбе с Турцией.

Эти условия сводились к тому, чтобы мы здесь, в Закавказье, повторили то, что они сделали там, в России, чтобы мы здесь, в Закавказье, сначала разрушили внутреннюю жизнь и внутренние силы демократии, зажгли ту братоубийственную гражданскую войну, которая истребила бы лучшие силы народов Закавказья и превратила их в беззащитную массу, которая сделалась бы впоследствии добычей и жертвой того внешнего завоевателя, который первый пришел бы к этим развалинам.

То, что сделали они там, в революционной России, эти шаги диктовались нам здесь, в революционном Закавказье. Когда так стал вопрос перед нами, мы знали, что выбора нет. С таким союзником, который может помочь нам лишь в том случае, если мы занесем руку убийцы над народами, вверившими нам свою судьбу, с таким союзником нам не по пути; мы должны, для того, чтобы спасти себя, отмежеваться от этого союзника.

Когда возникал большевизм в России, когда там поднималась смертельная рука над жизнью государства, мы всеми силами, какими располагали, боролись с большевизмом, ибо мы знали, что удар, нанесенный русской нации и русскому государству, есть удар для всей демократии.

Мы боролись там с убийцами государства и убийцами нации, и с тем же самоотвержением будем здесь бороться с убийцами нации. Вот наша позиция, и мы думаем, что правительство должно чрезвычайно серьезно отнестись к этому оружию, направленному против нас людьми, потерявшими голову, погубившими демократию в одном месте и пытающихся погубить и здесь.

Правительство должно с сугубой осторожностью в этот, в последний решающий час, с особой осторожностью обращать внимание на это страшное оружие, грозящее существованию народов Закавказья, и вместе с тем, граждане, мы не должны забывать, что, с другой стороны, на независимость Закавказья будет вестись атака со стороны наступающего турецкого империализма. Если правительство, сосредоточив все свое внимание в одну сторону, забудет опасность с другой стороны, то фронт независимого Закавказья будет прорван.

Первое страшное поражение демократия понесла в тот момент, когда в Брест-Литовске был подписан мир, отдающий всю российскую демократию под пяту империализма. Это было общее поражение революционной России, и позор, обрушенный большевизмом на Россию, был обращен на все ее части.

Мы пытались независимо от большевистской России своими силами отстоять то, что составляло достояние народов Закавказья. Мы пытались с оружием в руках отстоять пределы старого Закавказья, те границы, которые были у нас до войны, и мы должны открыто признать, что при этом столкновении закавказская демократия понесла поражение.

Ультиматум о признании Брест-Литовского договора диктовался нам с двух сторон: со стороны большевистской России и со стороны наступающей Турции. И в этот момент, когда мы должны были после поражения признать параграфы Брест-Литовского договора, для нас вопросом жизни и смерти стало отделение от большевистской России, чтобы в оставшихся пределах, как самостоятельная государственная единица, мы противостояли лицом к лицу с теми, с кем ведутся переговоры.

Мы знаем, что если исчезнут внутри те силы, на которые до настоящего момента опиралась демократия, если будет разрушено единство народов Закавказья, то мы будем растоптаны. Поддерживая наше правительство, мы должны напомнить ему, что самым лучшим аргументом нашей независимости явится существование единого фронта демократии, мощных политических организаций, существование военной силы, на которую может опереться демократическое правительство Закавказья и, с помощью которой, оно должно отстоять нашу свободу».

Об истории создания и распада Сейма Часть 8

Карчикян (Дашнакцутюн): «От имени фракции Дашнакцутюн заявляю, что наша фракция будет поддерживать ту политическую программу, которая была здесь изложена в декларации правительства. По главному вопросу об укреплении независимости единой Закавказской республики нам думается, что перед правительством предстоят задачи чрезвычайной трудности.

Есть ли в данный момент опасение в объявлении независимости? Нет той уверенности, которую следовало бы проявить в этот торжественный момент. Этот факт отрицать не следует. И вот перед новым правительством стоит вопрос — внушить эту уверенность, дать понять закавказской демократии, что это благо само по себе есть и путь к спасению Закавказья, т. к. если не будет этой уверенности, если будут колебания, то я скажу от имени нашей фракции, что ни одно правительство и никакие силы не могут упрочить эту независимость.

Другой чрезвычайно тяжелой задачей, стоящей перед правительством, является заключение мира. В этом отношении задача, стоящая перед правительством, очень тяжела и очень трудна, и ему придется преодолеть ее. По этим главным вопросам наша фракция окажет правительству всякое содействие».

23 апреля председатель нового правительства послал Вехиб-паше следующую телеграмму:
«Имею честь довести до Вашего сведения, что Закавказское правительство принимает Брест-Литовский договор и готово немедленно командировать свою делегацию для возобновления переговоров. Местом переговоров желательно выбрать город Батум».

28 апреля Вехиб-паша ответил председателю правительства А. Чхенкели, что: «Правительство Оттоманской империи признало независимость Закавказья и довело это до сведения своих союзников. Оттоманская мирная делегация выедет на днях из Константинополя. Правительство не возражает местом для мирных переговоров назначить город Батум».

5 мая в Батуме открылось заседание мирной конференции. Но эта вторая встреча с турецкой делегацией проходила в более тяжелых условиях для Закавказья, чем первая. При первых переговорах Батум и Карсская крепость были в руках Закавказского комиссариата, в его распоряжении было много военного снаряжения, достаточно провианта и воля всех народов Закавказья единодушно держалась на почве единения и солидарности.

Если Закавказская делегация при первой встрече, на первом же заседании заявила, что не признает Брест-Литовского договора, то теперь, при второй встрече, переговоры начались на почве признания этого же самого договора. Но очень скоро в процессе переговоров обнаружилось очень существенное расхождение между сторонами.

Закавказская делегация считала Брест-Литовский договор единственной базой для ведения переговоров, а Оттоманская делегация заявила, что она Брест-Литовский договор не считает единственной базой и оставляет за собой право предъявить новые требования.

Во время переговоров совершенно неожиданно прибыла в Батум германская миссия во главе с генералом фон Лоссовым. Ознакомившись с ходом переговоров, фон Лоссов прислал председателю закавказской делегации А. Чхенкели следующее письмо:

«Батумские переговоры не продвигаются вперед. Так как в наших интересах достигнуть, как можно скорее результата, то я имею честь предложить Вам, г. министр, мои добрые услуги в качестве посредника. Я прошу Вас не отказать мне в любезности сообщить об этом официально».
В тот же день закавказская делегация в полном составе обсудила предложение фон Лоссова и сообщила ему. что она с «удовлетворением принимает предложение».

Создалось очень тяжелое положение. С одной стороны, турецкие войска, с другой стороны, угроза советских комиссаров и вдобавок — германская миссия со своими интересами — война против Англии. Между интересами этих трех сил лежала малая беззащитная страна, которой приходилось искать выхода из положения путем привлечения одного из них на свою сторону. При создавшемся положении из этих трех сил более доступной было правительство Германии.

Германия могла быть заинтересована Закавказьем экономически, но политически она могла быть менее опасной, тем более, что это была тогда не гитлеровская Германия, а императорская, которая считалась с международными статутами. Поэтому ответственные руководители закавказской политики решили с помощью Германии попытаться избежать оккупации всего Закавказья турецкими войсками.

Конечно, не было безусловной уверенности в том, что эта надежда оправдается, но люди, ответственные за судьбу своего народа, обязаны были сделать все возможное для его спасения.
Однако практически вмешательство германской миссии еще больше усилило трудности переговоров. Видя безрезультатность своего посредничества, фон Лоссов отказался от своей миссии, о чем уведомил письменно закавказскую делегацию.

25 мая германская миссия уехала из Батума в Поти, а Турция предъявила закавказской делегации ультиматум сообщить ей в течение 72-х часов, принимает ли правительство оттоманские предложения или нет.

Ультиматум сейчас же был передан в Тифлис правительству. Турецкий ультиматум создал очень тяжелое положение. Основная задача правительства была покончить с войной и заключить мир. Для этого вновь понадобилась война. В этой последней войне мусульмане не приняли участия. Нелояльные акты имели место и во время мирных переговоров в Батуме, где рядом с официальной делегацией появились и другие «делегации», которые противопоставляли себя официальной делегации и открыто звали турецкие войска оккупировать все Закавказье.

Все это создавало невозможные условия для отстаивания независимости Закавказья. Если раньше грузинская демократия с таким рвением защищала и отстаивала единство Закавказья, то теперь она была вынуждена сообщить Сейму, что ему больше ничего не остается, как разойтись.

Для рассмотрения ультиматума 26 мая было созвано экстренное заседание Сейма. Заседание носило прямо траурный характер. После сообщения правительства первое слово было предоставлено И. Г. Церетели. Церетели, который месяц тому назад с таким воодушевлением призывал закавказскую демократию к сохранению единого фронта, оказался вынужденным с той же трибуны, заявить, что такого фронта нет и при данных условиях уже быть не может.

Он сказал: «Сообщение правительства нарисовало перед нами картину нынешнего положения Закавказья. Оно показало нам, что переговоры в Батуме вступили в такую стадию, когда требуется со стороны народов Закавказья решительный политический шаг.

Это сообщение показало нам, что там, в Батуме, нашло свое отражение истинное положение вещей в среде народов Закавказья.

Социал-демократическая фракция, от лица которой я имею честь выступать, всегда являлась носительницей единства народов Закавказья. Это было идеалом, во имя которого велась вся работа
социал-демократической фракции… Мы заявляем теперь, что в этот решающий момент, когда внешний враг… уже вторгся на территорию Закавказья… среди закавказских народов нет единства воли и действия…

Когда мы встали перед таким фактом, социал-демократическая партия решила официально заявить перед лицом народов Закавказья о настоящем положении и сделать соответствующий вывод. Мы постарались найти ту почву, которая дала бы возможность различным народам Закавказья сплотиться и объединить свои усилия и ограждать совместно общие интересы народов Закавказья.

Была попытка на почве независимости Закавказья создать государственное целое, способное объединить все народы Закавказья в борьбе с внешним врагом и с внутренними затруднениями.
События, развившиеся после провозглашения независимости Закавказья, показали нам, однако, что эти надежды, эти ожидания демократии Закавказья не оправдались…

Мы всегда говорили грузинскому народу, что его спасение в единении с другими народами, что единое Закавказье лучшее спасение и грузинского народа, так же, как армянского и мусульманского. Мы… прилагали все усилия к этому, но в данный момент, когда остальные части населения от него оторвались, мы обязаны здесь перед лицом всех народов Закавказья сказать грузинскому народу: ты в данный момент один, ты предоставлен своим силам, у тебя нет государственной организации, как ни тяжелы условия твоего существования, как ни тяжела потеря этих союзников, знай, что ты предоставлен своим силам и твое положение ухудшается еще тем, что ты живешь иллюзиями, будто есть единое Закавказье, будто есть единый государственный организм. Но знай, если хочешь отстаивать свои интересы, спасти себя, то ты должен создать свой государственный организм и свое официальное представительство».

Об истории создания и распада Сейма Часть 9 конечная

Рустамбеков (Мусават): «Не могу не приветствовать решение грузинского народа жить своей самостоятельной жизнью. Теперь не время критиковать друг друга. Но не должно быть неправильных обвинений, особенно в такой решительный момент».

О. Семенов (член партии К.-Д): «Провозглашение независимости Грузии — это логическое последствие отделения Закавказья от России. Нельзя осуждать грузинский народ, что он констатирует создавшееся положение. Меня, как представителя кадетской партии, интересует дальнейшая ориентация грузинского народа, так как очевидно, что своими собственными усилиями он не сможет обеспечить независимость новой республики, и, с другой стороны, вопрос о размежевании интересов республики с другими народами Закавказья».

Хачатурян (Дашнакцутюн): «После стремления сочетать интересы всех народов Закавказья мы стоим перед действительностью, показывающей невозможность этого. Моя партия не может возражать против борьбы кого бы то ни было за спасение своего существования».

Рустамбеков (Мусават), выступая вторично, заявляет, что приведенные факты не свидетельствуют о желании всей мусульманской массы присоединиться к Турции. Он выражает пожелание, чтобы между грузинским народом и азербайджанцами сохранились прежние отношения дружбы.
Мелик-Асланов (независимый социалист) утверждает, что ни о каком заговоре со стороны партии Мусават против Закавказской республики речи нет, и выражает надежду на восстановление единства народов Закавказья.

Березов (социалист-революционер): «В объявлении независимости Закавказья мы видели обман или самообман. Если борьба за независимость Грузии должна быть делом всей демократии, то какими методами вы думаете обеспечить ее успех? Провозглашение независимости Грузии есть движение по наклонной плоскости и отказ от дальнейшей борьбы.

Между тем борьба не прекращается. Единственное спасение завоеваний революции в Закавказье не в провозглашении независимости, а в создании общереволюционного фронта, тем более, что в России назрел или назревает перелом настроения и во главе военных сил стал генерал Брусилов».

Г. Ласхишвили (социал-федералист) заявляет, что его партия всегда смотрела на Сейм как на временное учреждение, и вера в возможность заключить мир через Сейм разрушена. Приветствует решение грузинского народа и выражает надежду, что Грузия найдет ближайшие пути к объединению всех народов Закавказья.

Гобечия (социал-революционер): «Надежды на воссоздание общероссийского революционного фронта не оправдались. В результате ударов изнутри и извне разрушен и ближайший к нам центр, фронт закавказской демократии.

Государственный союз Закавказья фактически распался. По мере приближения к границам Закавказья турецких войск тяга мусульманства в сторону Турции увеличилась. Мы уверены, что рано или поздно мусульманская демократия поймет всю гибельность для своих же интересов подобной ориентации».

Указав на то, что от генерала Брусилова спасения ждать не приходится, он заканчивает свою речь уверенностью, что с течением времени все народы России придут к объединению в одном свободном союзе.

Магарамов (социалистический блок) в теплых словах приветствует образование грузинской республики, после того, как не удалось образовать единое Закавказье. Надеется, что в будущем грузины и мусульмане будут жить в согласии.

Гвазава (национал-демократ) указывает на ряд ошибок, допущенных социал-демократами, которые всегда были централистами, и удовлетворен, что сейчас они встали на правильный путь государственного строительства на национальной основе.

И. Г. Церетели: «Социал-демократическая фракция взяла на себя инициативу поставить этот вопрос здесь, в Сейме. Неся ответственность за эту инициативу, она должна полнее осветить свою точку зрения, чтобы рассеять те недоразумения, которые с этой трибуны посеяли представители других фракций или национальных партий…

Разрушение единства Закавказья рассматривается нами не только как удар грузинскому народу, а всему делу демократии. Но было бы еще хуже, если бы кого-нибудь держали в заблуждении. Нельзя говорить об единстве Закавказья, когда его нет на самом деле. Раз его нет, то об этом надо сказать, и против этого не должен никто спорить.

Член Сейма Березов обратился с рядом запросов к социал-демократической фракции и, в частности, ко мне. Он спрашивает, какой будет дальнейший шаг Грузии? Тот же вопрос по существу поставил и Семенов. Он сказал: «Вот независимая Грузия. С этим мы согласны. Но куда она будет склоняться?

Постановка этого вопроса вполне уместна, и я должен ответить Березову прежде всего, что в Грузии дело национальной независимости, дело демократии во всяком случае не должно делаться большевистскими способами.

Мы, деятели российской революции, должны помогать этому, вновь образующемуся государству, где у власти стоит демократия, где демократия защищает общее дело, давать советы и передать наш политический опыт.

Мы должны указать еще, что для России, для такого огромного государства, быть может, смертельным не будет этот исход. Но страшный удар нанесен делу русской нации, делу русского государства и делу социализма в России тем, что этим путем пошел мощный государственный колосс, а если этим путем пойдет неокрепшая, государственно маленькая Грузия, то от нее останется лишь одно воспоминание. В создавшихся условиях демократия не должна забывать, что в данную минуту на ней лежит долг сохранения нации, и мы совершили бы величайшее преступление, если бы откинули эти обязательства.

Гражданин Гвазава обвинял нас в страшном преступлении, то есть в вечном тяготении к централизму. Была Россия, мы были сторонниками российского центра, разрушилась Россия — осталось Закавказье, мы стояли за этот центр, разрушился этот центр, и мы теперь хватаемся за грузинскую национальность.

Да, социал-демократия хваталась за те якоря, которые могли спасти народ. Великое дело грузинского народа, величайшее национальное дело сделала именно грузинская социал-демократия. И это она сделала тем, что взращала чувство солидарности грузинского народа с другими народами.

Это — лучшая наша опора, граждане. Дело грузинского народа мы защищали и будем защищать не так, как нечто противоположное делу других народов, особенно соседних, а как общее дело всех народов. Так понимали мы национальное дело, и такое понимание сделает, может быть, этот маленький народ, могущественнее многих колоссов».

После окончания прений Сейм большинством голосов против двух принял следующее постановление: «Ввиду того, что по вопросу о войне и мире обнаружились коренные расхождения между народами, создавшими Закавказскую независимую республику, и поэтому невозможно выступление одной авторитетной власти, говорящей от имени Закавказья, Сейм констатирует факт распада Закавказья». В тот же день председатель Сейма Чхеидзе довел об этом до сведения иностранных держав.

По материалам группы:SEBASTIA_airsoft_team

Отрывок из книги Эдуарда Оганесяна «Век борьбы» Продолжение следует

Читать также: Армяне опьяненные революцией в России — 1917 г.Отношение армян к большевистскому переворотуНоябрь 1917 — Перемирие — Новые погромы армян в Баку — Подготовка турок к новой войнеТрапезундские переговоры — Отступление армян в страшных условияхОтступление из Эрзерума — Переход войны в Восточную АрмениюПредательская сдача и падение КарсаГенеральное наступление турок — Армения перед выбором — Свобода или смертьИз истории создания и распада Закавказского Сейма

Фото: Ксерокопия первых двух страниц Брест-Литовского мирного договора между Советской Россией и Германией, Австро-Венгрией, Болгарией и Турцией, март 1918 года


ПОХОЖИЕ ПУБЛИКАЦИИ


Оставьте ответ

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.