Опубликовано: 16 Декабрь, 2016 в 0:33

«Российская история соткана из неожиданностей»

«Российская история соткана из неожиданностей»2017 год принесет россиянам «медленное ухудшение» уровня жизни, которое затронет «значительные группы людей», считает член комитета Гражданских инициатив, заместитель директора Национального исследовательского института мировой экономики и международных отношений, экономист Евгений Гонтмахер.

В интервью RFI он поделился своими прогнозами на будущий год и рассказал о ценах на нефть, валютных курсах, западных санкциях и о теории «черного лебедя», согласно которой коренные изменения могут произойти совершенно неожиданно.

RFI: Чего следует ожидать российским гражданам в 2017 году? Прогнозы разнятся: медленный подъем, стагнация, скептики говорят, что некий спад продолжится. Ваш прогноз?

Евгений Гонтмахер: Есть близкие прогнозы по росту ВВП, или, допустим, стагнации. Но если говорить о гражданах, об их уровне жизни, я думаю, что 2017 год продолжит ровно то, что было в 2016-м: медленное ухудшение реального положения — не всех, конечно, но значительных групп людей. Это будет, и здесь нет никаких сомнений.

Но наметились обнадеживающие тенденции: значительный, на 17% рост цен на нефть, главный источник поступления в бюджет; укрепление рубля, снижение курса доллара и евро…

Это не такие большие деньги, давайте не будем преувеличивать. Во-первых, был (уровень цен на нефть), допустим, $40 за баррель, теперь — $55, может быть, даже будет $60. Но это — не $100, и не $120, как когда-то было.

Второе: я просто хочу напомнить, что в 2013 году, еще до падения цены на нефть и до санкций, до нашего кризисного внешнеполитического положения, нефть стоила $108 или $110 за баррель. А рост ВВП был всего 1,3%. И уже тогда реальные доходы населения за 2013 год выросли чуть-чуть, но это было близко к нулю.

Наша экономическая модель такова, что от дополнительных доходов за счет какого-то повышения цены на нефть практически ничего не меняется. Это абсолютно разные величины.

Ну придет в наш бюджет лишних 500 миллиардов рублей, но это абсолютно не перекрывает, допустим, необходимость полноценной индексации пенсий. В этом году мы уже одну пропустили — сделали ее чисто символической, работающим пенсионерам вообще ничего не проиндексировали.

В этом году весь год шло реальное падение доходов. В каких-то секторах зарплаты, может быть, немножко повысились, но в целом доходы падают. Речь о том, что эти колебания — нефть, рубль, доллар — это плюс-минус 0,1- 0,2% (роста ВВП).

Тенденция заключается в том, что обвального снижения уровня жизни в ближайшие годы, видимо, не будет. Наверное, потому что это чревато какими-то политическими и социальными проблемами.

Впереди выборы президента в 2018 году, и вы понимаете, что под выборы никто не собирается резать доходы людей. Может быть, даже какие-то «примочки» будут сделаны. Но роста в ближайшие лет 5–10, я думаю, не будет.

Помните двухтысячные годы? Особенно — вторая половина…

«Жирные нулевые»

Да, вторая половина двухтысячных, когда средняя зарплата ежегодно росла на 10–15%, когда пенсии повышались действительно довольно серьезно, и люди это чувствовали.

В ближайшие пять-десять, боюсь, что даже пятнадцать лет такого больше не будет. В лучшем случае будет либо остановка этого падения, то есть стабилизация, а если будет реальное содержание, с учетом инфляции, то и какой-то символический рост на 1–2% в год, который люди практически не чувствуют. Пока видение такое. Но это, я повторяю, оптимистический вариант. Вариант более вероятный — что будет продолжаться медленное, но снижение.

Кроме того, дело ведь не только в реальных доходах, не только в деньгах, которые люди получают. Образование, особенно — здравоохранение…

Посмотрите, что происходит? В здравоохранении очень быстро нарастает платность, причем платность взамен бесплатности.

То есть у людей снижается доступ к услугам здравоохранения, особенно в условиях, когда у нас многие зарплаты — 22 тысячи рублей в месяц. Так вот на 22 тысячи рублей в месяц человек — особенно если он обременен семьей, малолетними детьми — не сможет купить услуги здравоохранения. Это очень большая проблема, и, к сожалению, видимо, она долгосрочная.

А отмена западных экономических санкций — секторальных и банковских, если российские банки получат доступ к кредитам — каким-то образом сможет повлиять на экономическую ситуацию в России в плане улучшения? Или это как колебание курса доллара?

Нет, не смогут по очень простой причине: если говорить, допустим, о кредитах, то даже после отмены санкций — я надеюсь, что это случится рано или поздно, потому что санкции, это, конечно, плохо — есть понятие страховых рисков.

То есть любой более-менее квалифицированный банк перед тем, как дать кредит, взвешивает: а, вообще он (кредит) вернется? Под какой процент дать, если риски повышены? Россия — страна очень высоких политических рисков, даже без санкций. Это все понимают.

Политических? У нас же политическая стабильность.

Мы понимаем цену этой «стабильности»! В любой момент сейчас может случиться что угодно. На Западе, а сейчас и у нас, популярна теория так называемого «черного лебедя». Она не новая, просто очень красиво названа — «черный лебедь» прилетел…

На самом деле российская история соткана из каких-то совершенных неожиданностей, которые переворачивают все. Тот же февраль 1917 года, при том, что предпосылки накапливались. Но конкретно, кто мог сказать в феврале в Петрограде, что через два дня самодержавие закончится? Владимир Ильич Ленин еще в конце 1916 года, сидя в швейцарской ссылке, писал…

«Мы, старики, не доживем…»

Писал своему другу, по-моему, в Россию, о том, что «вот, сижу тут, и я думаю, что мы не доживем». А меньше чем через год он возглавил страну.
А возьмите август 1991 года — кто мог подумать весной 1991 года, что через несколько месяцев Советский Союз в одну ночь развалится?

Возвращаясь к этому (рискам — RFI). Профессиональные банкиры, профессиональные инвесторы это всегда оценивают. Потому что наша политическая система — не демократичная.

Институты, которые реально дают стабильность — в лице выборов, независимого суда, гарантии частной собственности — все это у нас пока не сложилось. Поэтому радикально изменить ситуацию — конечно, в длинном периоде, то есть пять-десять лет — могут только реформы, которые мы сами можем проводить.

Не дорогая нефть, не укрепление рубля, не отмена санкций — только структурные реформы. Очень многие об этом говорят, вкладывая в это понятие разное. Что вы вкладываете в термин «проводить структурные реформы российской экономики»?

Действительно, сейчас идут диспуты. И люди, стоящие на самых разных позициях, и официальные лица — даже самые первые, тоже говорят, что нужны реформы.

Лично я считаю, что надо начинать с реформы государства. Если мы не поменяем наше государство, которое устроено очень специфическим образом, ни одна реформа не будет обречена на успех.

Вот возьмите близкую мне пенсионную реформу 2002 года — я был одним из авторов этой реформы. Она была неплохая. Причина неудачи пенсионной реформы 2002 года и вообще кризиса пенсионной системы — это действия государства, которое не смогло правильно этой реформой управлять.

Это же очень важный момент — не просто ее запустить, а правильно отслеживать, корректировать и так далее.

То же самое и любые экономические реформы. Сколько написано самых разных документов, где очень красивые вещи про экономику сказаны, а все идет в другую сторону. Поэтому (нужна) реформа нашего государства. Я лично считаю — вот с этого надо начать.

Наверное, можно проводить реформы. Кстати, очень важен общественный характер этих реформ. Это очень сложный процесс, и эти реформы должны быть обсуждены, как-то обкатаны, продискутированы очень разными слоями.

У нас ведь тоже есть какие-то группы и бизнеса, и общественные организации, и гражданское общество. Безусловно, это очень сложная, работа, и это оттягивает начало реформ. Кому-то хотелось бы начать их завтра, а я считаю: давайте начнем их послезавтра, но чтобы они все-таки были с каким-то шансом на успех.


ПОХОЖИЕ ПУБЛИКАЦИИ

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *